Марк Далет - Орбинавты

5 октября воюющие стороны договорились о шестидесятидневном перемирии и начали переговоры об условиях капитуляции эмира. Во время встреч с католическими королями Боабдил дал понять, что в Гранаде действуют противоборствующие группировки. Одни торопили его как можно скорее договориться о сдаче и положить тем самым конец голоду. Другие же, возглавляемые командиром конницы Мусой, требовали драться до конца, как это делали четыре года назад защитники Малаги.

О том, что испытывали все эти месяцы жители голодающей Гранады, можно было только догадываться. Размышления Алонсо на эту тему были неутешительны. Он не находил места из-за беспокойства о дорогих людях, в первую очередь — об Ибрагиме. Где-то в глубине души теплилась, несмотря ни на что, надежда на то, что деду каким-то чудом удалось выжить.

В конце лета Хуан, выждав момент, когда в лавке не было никого, кроме него и Алонсо, поведал кузену по секрету, что он и группа его друзей-морисков собираются отправиться на помощь осажденным в Гранаде.

Алонсо застыл на месте.

— Что могут сделать несколько человек против сильнейшей армии в Европе?! — воскликнул он в недоумении. До сих пор Хуан, при всей его мрачной ненависти к христианству, не казался ему безумцем. Теперь же Алонсо усомнился в своей оценке.

— Это надо продумать, — согласился кузен. — У нас есть главное — решимость, мужество, отказ мириться с нынешним положением. Нам не хватает только конкретного плана. Помоги нам придумать самый верный способ нанести ущерб католикам! Ведь ты совсем недавно жил в Гранаде, знаешь эти места. Может быть, что-нибудь придумаешь? Поройся в памяти, вспомни прочитанные книги. Наверняка в них есть подходящие примеры.

Алонсо лихорадочно соображал. Момент был ответственный. Он прекрасно осознавал, что обязан остановить — если не всю группу безумцев, то хотя бы только Хуана. Обязан защитить от ужасных последствий этой затеи близких ему людей — дядю, тетю, кузенов. Обязан сделать это хотя бы ради того, чтобы уберечь собственную мать.

— Ты же мусульманин! — увещевал его Хуан. — Мы обязаны прийти на помощь нашим братьям! Думай, Алонсо! У нас возникли споры о том, что лучше: пробраться в Санта-Фе и отравить там всю воду или прокрасться в ставку короля и королевы и убить их.

«Как же воздействовать на него?!» — стучало в голове у Алонсо. Внезапно он явственно осознал, что спорить нельзя: Хуан закрыт для доводов рассудка, и прямые попытки отговорить его вызовут лишь противодействие. Сначала надо с ним согласиться и лишь потом, завоевав доверие брата, подтолкнуть его к отказу от этой затеи.

Алонсо заверил кузена в том, что мавры Гранады, несомненно, нуждаются в помощи, и обещал продумать наиболее эффективный метод борьбы с христианами, взяв с Хуана слово ничего не предпринимать до тех пор, пока они не поговорят еще раз.

Через день Хуан предложил ему прогуляться к реке. Было ясно, что теперь уклониться от разговора не удастся, однако Алонсо в какой-то мере подготовился к нему.

— Ну что? — нетерпеливо спросил Хуан. — Я считаю, что лучше все же лишить Кастилию и Арагона их руководителей. Но не все со мной согласны.

— Хуан, — начал Алонсо, внимательно следя за тем, чтобы его интонация звучала как можно доверительнее, — дед Ибрагим близко знаком с одним весьма высокопоставленным сановником при дворе эмира, да продлит Аллах его годы, и тот однажды посвятил нас обоих в некую тайну.

Хуан не скрывал того, что это сообщение вызвало в нем жгучий интерес.

— И что это за тайна? — с жаром воскликнул он.

— Я не могу сказать, — замялся Алонсо. — Пойми, я поклялся не говорить.

— Тогда зачем ты мне об этом рассказываешь?! — Хуан в раздражении поднял с земли камень и бросил в реку. В том месте, где камень бултыхнулся в воду, по ней пошли круги.

— Потому что я думаю, что могу рассказать тебе, о чем говорил этот человек, не открывая его имени.

— Так говори же!

И Алонсо поведал Хуану историю, сочиненную накануне вечером.

— Как ты думаешь, почему уже несколько столетий христиане в Аль-Андалус побеждают, а правоверные терпят поражения? — спросил он и сам же быстро ответил на свой вопрос. — Потому что мы, мусульмане, — здесь Алонсо сделал небольшую паузу, чтобы до кузена дошло, что к последователям Мухаммеда он причисляет и себя, — раздроблены, а они, напротив, объединяются. Так вот, этот визирь… — он запнулся и тут же поспешил исправить свою, якобы случайную, оговорку, — этот высокопоставленный человек несколько лет назад был в Египте и говорил там с султаном мамлюков, надеясь заручиться его помощью против армии Фернандо. Султан пообещал, что Египет совместно с эмиратами Марокко и Османской империей предпримет массовое вторжение на Пиренеи.