Марк Далет - Орбинавты

Было мгновение, когда казалось, что она бросится на шею Росарио, но что-то в облике саламанкской аристократки удержало Консуэло.

— Прощайте, донья Росарио! Будьте оба счастливы! — коротко бросила она и, больше не оборачиваясь, решительно направилась к ожидавшему ее экипажу.

Час спустя, стоя на палубе «Лигурии», Росарио зачарованно наблюдала, как уменьшается порт. Вместе с ним удалялись город Барселона, королевство Арагон и весь этот полуостров с бурной историей, который в древние времена его обитатели называли Иберией, а римляне — Испанией.

— До свиданья, родина, — пробормотала Росарио.

Негласные правила требовали проявить уважение к присутствующим правителям трех селений и ничего не говорить, пока все они не докурят свернутые в трубочки листья табака. Безропотно выносить зловонный запах Мануэль приучил себя много лет назад. Время от времени он даже сам втягивал дым, тут же выпуская его, чтобы случайно не проглотить. Впрочем, ни притворное курение, ни разноцветные перья на его голове, ни исполосованное краской тело не могли скрыть его отличий от всех остальных — соломенных волос, серых глаз, высокого роста и поразительной моложавости.

— Белолицые уже прибыли на Борикен, — сказал Мануэль, когда ритуал курения завершился. — Боги были милостивы к нам, и пришельцы не трогали нас целых пятнадцать лет. Однако рано или поздно это должно было произойти. Теперь добрым людям на Борикене угрожает та же судьба, что постигла наших собратьев на Гаити. Непосильный труд, невыполнимые требования и много преждевременных смертей.

Он сделал паузу и внимательно оглядел остальных. Они сидели в тени деревьев, возле ритуальной площадки та-бей в селении Скорпиона. Понимая, что Мануэль не закончил своей речи, никто ничего не говорил и чувства свои не показывал даже выражением лица.

— Наступили грозные времена, которые предвещал покойный Маникатекс, — продолжал Мануэль. — Я попросил об этой встрече, чтобы напомнить вам все то, что мы уже неоднократно обсуждали. Мы должны с особым тщанием подготовить людей в наших селениях. Если нам помогут Багуа и Атабей, мы сможем уговорить и касиков острова. Особенно важно, чтобы верховный касик Агуэйбана не объявил белолицым войны. Иначе большая часть нашего народа будет истреблена, а уцелевшие станут рабами.

Теперь Мануэль замолчал, сделав пригласительный жест в сторону самого старого из присутствующих — бехике селения людей Скорпиона.

— Мы много лет знаем Раваку, — глухим голосом произнес морщинистый Каона, почти не шевеля губами. — Он спасал наших людей от ран и укусов, он лечил их от болезней, свою способность предвидеть будущее он всегда использовал только для блага таино. И все мы хорошо помним, что он одержал победу над карибами шесть лет назад, когда пожиратели плоти под покровом ночи ворвались в селение Коки, чтобы забрать пленных для своих ненасытных богов.

Мануэль совершил над собой усилие, чтобы не показать, какие чувства вызвали в нем последние слова. Для таино это был день великой победы над безжалостными врагами, которых они подстерегли, благодаря таинственной способности своего бехике знать о некоторых событиях до того, как они случаются. Они счастливым для себя образом не ведали, что происходило в том витке реальности, который Мануэль, чудом оставшись в живых, сумел отменить.

Сам же Мануэль, в отличие от них, содрогался, видя в некоторых своих односельчанах людей, вернувшихся из страны смерти. Он помнил гибель одних и пленение других. Если бы не его чудесный, до сих пор ему самому непонятный и кажущийся незаслуженным дар, карибы принесли бы пленников в жертву своим богам и вкусили бы их плоти. Среди убитых во время набега была вся его семья: Зуимако, Фелипе-Атуэй, которому тогда, в 1502 году, было семь лет, и пятилетняя Росарио-Наикуто. Маленький Алонсо-Мабо уже никогда бы не родился…