Марк Далет - Орбинавты

— Я не подозревал, что дон Мануэль столь точно понял тогда мою мысль, — смутился Алонсо. Выдерживать взгляд Росарио было как-то неуютно. Ему вспомнилось, что нечто подобное он испытывал на цыганской стоянке в обществе странного кузнеца с кольцом в ухе.

— Тот разговор произвел на него сильное впечатление, — продолжала хозяйка замка. — Но позже, после одного весьма необычного происшествия, Мануэль старался больше об этом не думать. Даже не знаю, почему решился рассказать мне обо всем этом. Видимо, что-то не дает ему успокоиться и полностью выкинуть эти мысли из головы.

Алонсо непонимающе глядел на Росарио.

— Сначала расскажите мне поподробнее про сны и реальность, — попросила она.

И тут Алонсо словно прорвало. Испытывая неимоверное облегчение оттого, что может быть искренним с этой женщиной из своих снов, а также оттого, что ее проницательный взгляд сменился на сосредоточенность внимательной слушательницы, он говорил и говорил.

— Позвольте мне подытожить, — произнесла хозяйка замка, когда Алонсо замолчал, — и скажите, правильно ли я вас поняла и не упустила ли чего-то важного. Сходство между сновидением и явью состоит в том, что и во сне и наяву не существует ничего постоянного. Все переменчиво, все уходит, сменяясь чем-то другим, подобно морским волнам. Кроме того, наши воспоминания о событиях, которые мы переживали в прошлом, со временем тускнеют и теряют выразительность и правдоподобие. Точно таким же качеством обладают и наши воспоминания о сновидениях.

Росарио отпила глоток вина и продолжала:

— Большинство людей судят о сновидениях по этим стертым, неясным отпечаткам в памяти и поэтому считают сны синонимом чего-то ненастоящего, туманного, чему не следует придавать значения. Между тем в то время, когда сновидение еще только длится, все, что нам снится, представляется неопровержимо подлинным и реальным. Мы видим, слышим, обоняем, осязаем, переживаем, радуемся, горюем. Лучшим доказательством того, что до наступления пробуждения сон обладает всеми качествами реальности, является факт, что в подавляющем большинстве случаев люди в сновидении даже не догадываются о том, что это сновидение.

— Вы очень отчетливо и последовательно все изложили, — сказал Алонсо с некоторым удивлением.

— За это качество следует благодарить «Латинянку», сеньору Беатрис Галиндо, которая мне его привила! — улыбнулась Росарио.

— Итак, вы замечательно перечислили то, что роднит сон и явь, — менторским тоном произнес Алонсо, входя в роль профессора факультета снов. — А в чем же состоит различие между ними?

— Различие состоит в скорости, с которой происходят события. — Казалось, Росарио не заметила предложенной игры, хотя, возможно, она сознательно уклонилась от участия в ней.

Алонсо тут же устыдился своего нарочито игривого тона.

— Если явь и является разновидностью сна, — продолжала Росарио, — то протекает она во много раз медленнее, чем обычные сновидения, отчего перечисленные выше пункты сходства имеют обыкновение ускользать от нашего внимания, — опять последовал проницательный взгляд. Может быть, Росарио просто не знает о такой особенности своих глаз? — Алонсо, скажите, все эти рассуждения являются плодом ваших собственных размышлений или же вы где-то что-то подобное читали? Признаться, я сама читаю все, что только удается раздобыть, но не могу даже вообразить, чтобы кто-то из числа христианских мыслителей, даже самых отпетых еретиков, мог так рассуждать.

— Я немало размышляю на эти темы, — осторожно ответил Алонсо. — Но первоначально прочитал о таком понимании природы сна и яви в одной древней рукописи. Она была написана далеко отсюда, в Азии, в те времена, когда не было ни христианства, ни ислама.

Он замолчал, мучительно пытаясь разрешить для себя вопрос, можно ли посвящать Росарио в тайну манускрипта. Вне всякого сомнения, она в состоянии понять и не отвергнуть того, что в нем написано. Но иметь общую тайну с матерью друга, который в нее не посвящен?.. Такое поведение Алонсо считал не слишком лояльным по отношению к Мануэлю.

— Что ж, — заметив его колебания, решительно заключила Росарио. — Благодарю вас, Алонсо. Если вы когда-нибудь решитесь рассказать мне больше, чем сегодня, я с огромным интересом выслушаю вас. Я вообще надеюсь, что мы не в последний раз говорим на эту тему. Но сейчас я хотела бы, чтобы вы попытались объяснить мне природу того странного случая, после которого Мануэль стал всячески избегать мыслей на тему о сходстве яви и сна.