Марк Далет - Орбинавты

— Консуэло, — прошептал он. — а если попробовать вспомнить все, что мы читали или пытались прочесть в нашей рукописи?

Хозяйка особняка недоумевающе нахмурилась. Затем лицо ее прояснилось.

— Вспомнить через вторую память ?!

— Вот именно! — воскликнул Алонсо. — Возможно, так нам откроется нечто, что ускользает при чтении и при попытках расшифровки! — Загоревшись идеей, он уже жалел, что не может сразу заснуть, чтобы проверить ее.

Как жаль, что в опытах со снами приходится зависеть от прихотей тела.

— Кстати, — вспомнила вдруг Консуэло. — а ты пробовал влиять на сюжеты снов, используя древо исходов ? Помнишь, мы говорили об этом?

— Должен признаться, что я ни разу об этом не вспомнил, — смутился Алонсо. — Когда во сне обретаешь осознанность, можешь просто пожелать чего угодно. Как-то странно думать о том, как мог бы развиваться этот сон, если бы я вылетел не в окно, а в трубу… Проще взять и вылететь.

— Вот тебе еще одно доказательство того, как много всего мы забываем! — победно изрекла Консуэло. — Даже такое чудо памяти, как Алонсо Гардель, не может вспомнить собственное решение. Ладно, давай вернемся к вопросу о второй памяти. Расскажи еще раз, как ты в нее проникаешь. Я правильно поняла, что ты воображаешь, будто смотришь через трубку на то, что тебя интересует?

— Когда привыкаешь, можно обойтись и без этого, — ответил Алонсо. — Но думаю, что для начала лучше действительно вообразить что-то в подобном роде. Так будет легче настроиться на поиск цепочек снов.

Ночью Алонсо не торопился лечь, боялся, что из-за волнения не сможет заснуть. Чтобы утомить себя, он долго сидел над рукописью, вооружившись словарем Небрихи и выбрав в тексте фрагмент, в котором ему до сих пор никак не удавалось разбить сплошной поток букв пробелами и снабдить их недостающими огласовками так, чтобы получилось нечто осмысленное.

На этот раз — в чем помог именно словарь — Алонсо сумел в нескольких местах заметить повторяющееся сочетание, которое он истолковал как «замедленный ум» или «замедленное мышление». Но к чему это относилось, оставалось неясным.

Наконец глаза стали слипаться, и Алонсо лег в постель, стараясь погасить нарастающее возбуждение перед предстоящими опытами.

Ему приснился яркий и длинный сон, который, однако, не был «сказочным», поэтому Алонсо не знал, что все это ему снится. В результате он даже не вспомнил о возможности воздействия на сюжет сновидения. Когда он проснулся, было еще темно. Алонсо чуть было не вскочил, чтобы выпить воды, но вспомнил про вторую память и застыл в том положении, в котором находился, лежа на правом боку, не шевелясь, почти не дыша, чтобы не расплескать неосторожным движением остатков сновидческого настроя.

Он представил себе, что смотрит в зрительную трубку, направляя ее на фрагмент рукописи, над которым корпел в реальности. Сначала воображаемые буквы расплывались и уползали, подобно тонким черным муравьям, и Алонсо стал прикручивать две части трубки, словно фокусируя ее на желанном объекте. Вскоре он забыл про трубку, погрузившись в изучение текста. И довольно быстро увидел то, что прежде ускользало от его внимания. «Ну конечно!» — вскрикнул бы он от радости, если бы у него было хоть малейшее желание издавать звуки. Но такого желания не было — Алонсо опять, как накануне, пребывал в ясном, сконцентрированном и незамутненном состоянии.

Несколько повторяющихся сочетаний букв стали вдруг понятными, благодаря чему Алонсо вскоре удалось полностью расшифровать весь фрагмент. Он сбросил с себя сон, вскочил и быстро открыл рукопись. Убедившись, что вторая память ни в чем не исказила текста, Алонсо поскорее записал его перевод:

«Следует обратить внимание на важность замедления ума. Явь можно уподобить очень неторопливому и вязкому сну. Для воздействия на такой сон необходимо либо ускорить его, либо замедлить собственные мысли. Поскольку наше видение в каждый данный момент уже сформировано, ускорить его чрезвычайно трудно. Орбинавту целесообразно действовать вторым способом, то есть замедлить собственный ум с помощью описанных ниже медитаций. Развивать эту способность желательно в бодрствующем состоянии, ввиду того что скорость перемен в сновидениях слишком высока для подобного упражнения ума».

Так вот оно что! Вот почему мастерства управления снами недостаточно для воздействия на явь. Оказывается, необходимо не только постоянно осознавать сходство реальности и сна, но и владеть загадочным умением «замедлять» мышление. Что именно подразумевалось под этим словом, Алонсо мог пока только гадать. Но он надеялся, что при дальнейшей расшифровке текста придет ясность и по этому поводу.