Марк Далет - Орбинавты

После ухода индейцев Арана собрал всех колонистов и строго-настрого запретил им предпринимать какие-либо действия, которые могли бы нарушить дружеские связи с Гуаканагари и его подданными, а также отправляться в поисках золота в Сибао в одиночку или группами без ведома и разрешения командования.

— Сеньоры, — сказал он в заключение своей речи. — Я желаю, чтобы у вас не было никакой неясности на сей счет. Любое найденное на острове золото принадлежит кастильской короне. Всякий из нас, кто присвоит себе хотя бы одну золотую песчинку, окажется нарушителем закона. И наказан он будет так же строго, как любой, кто украл королевское имущество.

В ответ раздалось недовольное бурчание, но никто не осмелился вступить в открытый спор с капитаном.

В середине лета в форте опять вспыхнула лихорадка. Десять человек лежали в лазарете. Магистр Хуан оказался прав: никто из тех, что болели зимой, на этот раз не слег. Это позволило им помогать лекарю ухаживать за больными. Они сменяли друг друга по двое.

— Я всегда боялся этой напасти, — повторял срывающимся голосом Гонсало Фернандес. — Чувствую, что не переживу!

Лицо его было красным, одутловатым. Веки отекли. Кожа приобрела желтоватый оттенок. Он свалился три дня назад. Болезнь началась с разъедающей головной боли, потом его начало тошнить.

— С чего ты это взял? Ведь ни один из нас зимой не умер, это не смертельная болезнь! — убеждал его Мануэль, помогая другу сесть на лежанке, чтобы выпить воды.

Гонсало морщился: любые движения вызывали острую боль в мышцах спины, рук и ног. Мануэль поражался тому, как он горяч. Похоже было, что у Фернандеса болезнь протекает острее, чем в его случае.

Выйдя из лазарета, Мануэль поделился своими соображениями с магистром. Ответ лекаря не утешил его:

— Возможно, вы и правы, дон Мануэль. — Хирург прочистил горло. — К сожалению, у меня нет никаких знаний о том, как бороться с этой хворью. Я даже не знаю, поддается ли она лечению.

— Но вы ведь исцелили нас зимой!

— О нет, — горько усмехнулся магистр Хуан. — Вы тогда сами выздоровели. Я только старался облегчить ваши мучения.

Из-за угла лазарета вышел колонист по имени Тристан де Сан-Хорхе.

— Магистр! — воскликнул он. — Нужна ваша срочная помощь! Вернулся Франсиско Хименес. Он истекает кровью!

Лекарь повернулся к Фуэнтесу:

— Дон Мануэль, я знаю, вы уже закончили свое дежурство. Но я прошу вас о личном одолжении: помогите своим сменщикам до моего возвращения.

— Разумеется, магистр.

Мануэль вернулся в лазарет, где за больными ухаживали англичанин Тальярте и балеарец Себастьян с острова Мальорка, принадлежавшего королевству Арагон.

Гонсало спал. Двое больных тихо стонали.

— Хорхе совсем плох, — шепнул Мануэлю балеарец.

Они подошли к постели, где лежал Хорхе Гонсалес, уроженец городка Тригерос в провинции Уэльва. Больной был неподвижен, глаза его были закрыты. Температура, видимо, спала. Лицо больше не было красным. Оно пожелтело, застыло, как маска, и выглядело пугающе. Мануэль вздрогнул, осознав, что Себастьян прав.

Вернувшись, магистр Хуан вывел всех троих своих помощников из лазарета.

— Астурийцы и андалусцы перебили друг друга, — сказал он без обиняков.

— Как — перебили?! — воскликнул Себастьян.

Англичанин никак не прокомментировал это сообщение.

— Когда наши бравые южане ушли из форта, — голос лекаря был, как всегда, суховат и резок, — они первым делом решили поквитаться с товарищами Торпы за убийство Хакомо. Но не сразу их нашли. Спать им было негде, и они отправились на восток, в область Магуа, где нашли заброшенное индейское поселение. Там они и жили, пока однажды Франсиско Хименес, пытаясь поймать рыбу, не наткнулся на берегу на Энао — того самого, который выпустил астурийцев из тюрьмы и ушел вместе с ними. Этот Хименес был другом покойного Хакомо. Он проследил за Энао и таким образом нашел место, где обитали астурийцы.

— Еще одно покинутое селение таино ? — догадался Себастьян.

— Да, — подтвердил лекарь. — Через несколько дней южане напали на поселок северян посреди ночи. Завязался бой.

Магистр Хуан замолк.

— Кастильцы убивают кастильцев за тысячи лиг от дома, — пробормотал Мануэль. — Ради чего?!

— Все кончилось тем, — снова заговорил лекарь, — что в живых остались лишь три человека — сам Хименес и двое астурийцев: Эрнандо де Поркуна и Хуан Патиньо. Все трое были ранены. Диего де Торпа был убит во время одной из стычек. Хименесу, как видите, удалось вернуться в форт. Двое других, как он утверждает, остались в лесу истекать кровью, и надежды на то, что они живы, нет. Ведь выхаживать их было некому, так как их женщины во время перестрелки разбежались. Причем одна из них попала под пулю и погибла.