Марк Далет - Орбинавты

— Да что вы здесь творите?! — заорал вдруг Штаубер. — Затеваете драку с христианами ради какого-то мавра? Вы в своем уме?

— Господин Штаубер, мы защищаем христианина от банды разбойников, каковой вы стали, когда отказались освободить его дом, ограбили его и запрятали в темницу. Поэтому предлагаю не тянуть времени. Или возвращайте полностью все награбленное, или защищайтесь.

— И как же вы потом будете объяснять эту драку своим командирам?

— О, за нас не беспокойтесь! Мы в своей стране. Это вы здесь чужие. Ну, так что?

— Ваше счастье, что мы через неделю заканчиваем службу и отправляемся на родину, поэтому сейчас нам не с руки связываться с альгвасилами. Но вашему Алонсо я обещаю лично: через какое-то время я сюда специально вернусь, чтобы с ним расквитаться.

— То есть вы все же предпочитаете путь угроз? Ну, что ж, война так война! — Мануэль отскочил назад, спрятал кинжал за пояс и вынул меч. — Этот чудесный клинок, выручавший меня в самые трудные минуты войны, подарил мне дядя присутствующего здесь сеньора Гарделя. Если бы не Алонсо и его родственники, я бы уже давно был на том свете. Этот же клинок поможет мне отомстить вам, господин Штаубер, за оскорбление, которое вы нанесли моему спасителю. Готовы ли вы драться здесь же, на месте?!

— Вы не можете драться со мной, — буркнул багровый от гнева и стыда Штаубер. — Я не дворянин.

— Вы что же, предпочитаете, чтобы мои люди повесили вас на ближайшем дереве? — поинтересовался Мануэль. — Но я же не палач. К тому же вы объявили мне войну, а на войне дворяне сражаются с любым врагом, какого бы он ни был происхождения.

— Я не объявлял вам никакой войны, — нехотя произнес швейцарец. — Не надо так драматизировать. Если это ваш друг, то так бы и сказали. Мы тоже умеем ценить дружбу. Вот только остаток денег мы сможем вернуть лишь послезавтра, когда получим жалованье. А сейчас у нас просто больше ничего нет.

— Алонсо, вы согласны на это предложение? — спросил Мануэль.

— Согласен, — проявил великодушие Алонсо.

Оставив швейцарцев, Алонсо и Мануэль с его людьми провели весь вечер в харчевне. По просьбе Мануэля хозяин усадил его и Алонсо за отдельным от остальных солдат столиком. Им хотелось многое обсудить с глазу на глаз. Алонсо, располагавший теперь финансами, отправился на кухню и распорядился угостить всю компанию так, чтобы она долго помнила этот ужин.

— Даже не знаю, как вас благодарить, — смущенно произнес он, вернувшись к столу и сев напротив Мануэля.

— Когда-то я сказал вашему дяде, дорогой Алонсо, что я его должник. А он на это возразил, что я его гость. Я не могу сказать вам того же, ведь это ваш город. Очень надеюсь, что когда-нибудь вы побываете у нас с матушкой в замке Каса де Фуэнтес, возле Саламанки, и я скажу вам, что вы мой гость. В любом случае прошу вас не забывать, что вы действительно спасли мне жизнь. А я всего лишь помог вам выбраться из тюрьмы раньше, чем вы сделали бы это самостоятельно.

— Ценю вашу скромность, дон Мануэль, но швейцарцы, чтобы наверняка избавиться от меня, могли написать донос в инквизицию. И тогда я бы не выбрался из темницы. Поэтому, как мне сдается, вы тоже спасли мне жизнь.

— Если вы действительно так считаете, то перестаньте называть меня «дон Мануэль». Скажите мне «Мануэль» и «ты».

— «Мануэль» и «ты», — послушно повторил Алонсо, и оба рассмеялись.

— Да, мне тоже непривычно называть вас на «ты», но я все же попробую. — Мануэль набрал полную грудь воздуха и сказал: — Алонсо, ты мой друг.

— Совсем недавно мне то же самое сказала одна восхитительная женщина, — вырвалось у Алонсо. — Причем там, у вас, в Саламанке. О, простите! — спохватился он. — То есть прости! Прости. Конечно, я твой друг. А ты — мой. Извини, что не сразу ответил.

— Что ж, вполне простительно, когда отвлекают мысли о женщине, — вздохнул Мануэль.

Алонсо внимательно посмотрел на него:

— Я тебя чем-то расстроил, когда упомянул женщину?

— Около двух месяцев назад я потерял возлюбленную… — Мануэль совсем погрустнел.

— Хочешь рассказать мне о ней? — Алонсо попытался придать своему голосу как можно больше теплоты.

— Может быть, в другой раз. Мне и без того довольно трудно заставлять себя не думать об этом.

— Вдруг я могу как-то помочь?

Мануэль задумался, затем покачал головой:

— Нет, вряд ли. Вот только, быть может, посоветуешь, как унять тоску?

Алонсо наполнил кубки и пригубил вина. Мануэль последовал его примеру. После пронизывающего январского холода улицы сидеть в натопленном помещении было приятно.