Роберт Хелленга - 16 наслаждений

– Очень хорошо, аббат Ремо. Оставьте здесь все как есть. Пожалуйста, ничего не трогайте. И не включайте обогреватели, я вас прошу.

– Как скажете, доктор.

Мы пошли вслед за аббатом вверх по лестнице, которая вела на верхний уровень крытой галереи, затем проследовали вниз по извилистому коридору и вышли через дверь в просторную комнату с большим количеством рабочих столов, за которыми в данный момент никого не было. Двое полицейских в красивой форме посмотрели на нас с интересом, когда мы прощались с аббатом.

Мы спустились вниз по лестнице еще на несколько пролетов и вышли. На улице уже темно. Холодно. На небе много звезд. Мне подумалось, что маме очень бы понравился этот выход через полицейский участок, и вдруг до меня дошло, что я совершенно забыла про книгу. Я оставила сумку с книгой в часовне.

– Боже мой, – сказала я. – я забыла свою сумку.

– Niente, – успокаивал меня доктор. – Вы можете поужинать со мной. Это самое малое, что я могу для вас сделать. Потом мы вернемся сюда, и вы заберете свою сумку. И все будет хорошо.

– О, нет. Я не могу, правда, не могу. Мне пора возвращаться в монастырь.

На самом деле мне хотелось поужинать с ним, но перспектива показать ему книгу Аретино стала казаться несколько проблематичной. Я не могла себе вообразить эту сцену и его реакцию. После всей нашей работы сегодня. Что он подумает? Я представляла себе это несколько иначе: что все пройдет по-деловому, что я покажу ему книгу в его рабочем кабинете, где будет полно людей. И к тому же, было уже поздно. Мадре бадесса будет волноваться.

– Похоже, вас устраивает жизнь в монастыре?

– Вполне. Вы были правы, это намного интереснее, чем я предполагала. Мадре бадесса прекрасная женщина. И я чувствую себя очень нужной.

– А дома вы не чувствуете себя нужной?

– Не настолько нужной. Мне нравится чувство срочной необходимости, когда мобилизуешься и все получается, нравится ощущать смысл того, что ты делаешь. В монастыре я не чувствую себя одинокой.

– Возможно, вы нашли свое призвание?

– Вы всегда говорите только вопросами?

– Только когда я сам не знаю, что ответить.

– Но как быть с моей сумкой? С ней ничего не случится? Я приду за ней завтра, прямо с утра. Вы там будете.

– Dipende. [116] По обстоятельствам (ит.). Да, я там буду, но не знаю когда. Я должен проверить состояние фресок сегодня. Но не волнуйтесь. С Вашей сумкой ничего не случится.

– Послушайте, я кое-что хочу вам сказать.

– Mi, dica. Скажите.

– Там, в сумке, книга. Мадре бадесса думает, что эта книга очень ценная, и она хочет избавиться от нее. Она попросила меня отнести ее дилеру, но его магазин был закрыт из-за наводнения. Я подумала, что вы можете помочь.

– Книги вряд ли моя специальность, синьорина.

– Но, может быть, Вы знаете, к кому обратиться?

– Ну, да, однако… – Он пожал плечами (один из этих многоговорящих итальянских жестов). – Книга – это не должно быть слишком сложной задачей. Хорошо. Я возьму ее к себе и посмотрю, что можно сделать. Но скажите, что это за книга. Я знаю, что моя кузина воевала с монахами из Сан-Марко, которые пытались отобрать у нее библиотеку. Эта книга, вероятно, особенная, раз от нее хотят избавиться… cosi furtivamente? [117] Такая тайная? (ит.)

– Вы поймете, когда посмотрите ее. Но вы уверены, что с книгой ничего не случится? Я не против пойти за ней прямо сейчас.

– Поверьте мне, во всем мире нет более безопасного места.

Я подумала, что могу ему доверять, поскольку он был кузеном мадре бадессы и поскольку он мне нравился.

– Вы женщина-загадка, – сказал он. – Но даже загадочные женщины должны есть.

– Нет, правда, я не могу. Огромное спасибо. Это был замечательный день.

– Molto interessante, Signorina, molto interessante. [118] Очень интересно, синьорина, очень интересно (ит.)

На следующий день специальный курьер доставил мне мою книжную сумку прямо в монастырь. Том Аретино исчез, но вместо него в сумке лежала вырезка из «Ла Нацьон». Там были фото коленопреклоненных монахов в нефе и перебинтованных фресок, а также короткая заметка о героических усилиях доктора Постильоне и – к моему удивлению – его помощницы-добровольца, неизвестной cittadina, которая совершенно случайно зашла с улицы в церковь. Мне было так приятно, как будто мэр Бартеллини вручил мне ключ от города.

Сестра Агата Агапе заболела. Прошла неделя. Я была очень занята, но мне не хватало ее радостного присутствия на вечерних сходках, и я очень переживала, узнав, что она скорее всего не выживет. Старые монашки, выбравшие для себя обет созерцания, как мне сказали, обычно могли предугадать время своей смерти, иногда даже с точностью до минуты. Но, по всей видимости, это не относилось к сестре Агате, поскольку отца Франческо дважды вызывали посреди ночи, чтобы совершить обряд последнего причастия, и оба раза сестре Агате становилось лучше до того, как он появлялся.