Роберт Хелленга - 16 наслаждений

Аббат, так и не решивший проблему с установкой света или удлинительным шнуром, ставит у двери монаха. Монах, не останавливаясь ни на минуту, кормит копилку монетами в сто лир, поддерживая освещение, до тех пор, пока не приезжает срочно сформированная бригада реставраторов с прожекторами и удлинителями. И вскоре часовня выглядит как сцена с криминалистами сцена из детективного фильма. Фотографы делают моментальные снимки, плотники начинают строить леса, техники измеряют уровень влажности и температуры. Но нет времени для точных измерений и серьезных фотографий с целью запечатлеть проблему и ход работы. Времени нет даже для проведения должного анализа состава солей, что для данной ситуации – момент критический. Необходимо что-то срочно предпринять, чтобы замедлить капиллярное воздействие, выталкивающее соли на поверхность. Прямо на глазах разыгрывается драматическое противостояние. Если кристаллы окажутся сильнее, чем поры стены, верхний слой штукатурки, на котором держится роспись, начнет распадаться на составные части, и фреска будет потеряна. Студенты-волонтеры приносят из грузовика лестницы, переносную раковину, тяжелые стеклянные бутыли с различными растворителями, гелями и фиксаторами, а также коробки с японской впитывающей бумагой.

– Сульфат кальция? – Доктор Постильоне, решив проверить свой диагноз, обращается с вопросом к одному из студентов. – Боюсь, что да, – сам же отвечает он на свой вопрос Сульфаты менее растворимы и потому более опасны, чем нитраты. Посмотри на пятно вон там и там.

Белая непрозрачная пленка стала образовываться в нескольких местах по нижнему краю фресок, где были изображены коленопреклоненные жертвователи, купец эпохи Ренессанса Франческо Лодовичи и его жена. Пятно свидетельствовало о взаимодействии карбоната кальция и сульфата кальция внутри слоя штукатурки – раковая опухоль росла прямо на глазах.

– Где находится ближайший источник воды? – спрашивает доктор аббата, который только что вернулся и принес маленькую настольную лампу.

– В gabinetto, [109] Туалет (ит.). доктор, за ризницей.

– Нам понадобится вода. Кто-то из ваших людей должен будет ее носить. У вас есть ведра?

– Да, доктор. Брат Сакристан знает, где их взять.

Доктор Постильоне прикуривает сигарету и бросает спичку на пол. Держа сигарету на вытянутой руке, он изучает одно из белых пятен.

– Я ничего подобного никогда не видел, – говорит он одному из плотников, пожилому человеку с маленькими широко поставленными глазами. – Я имею в виду, как быстро все происходит. Я предупреждал синьора Джорджо насчет этих обогревательных машин. Они вытягивают влагу быстрее, чем она может выпариваться, и поэтому весь процесс так ускоряется.

Плотник касается своей щеки, показывая этим жестом, что понимает весь ужас происходящего.

В часовню входит монах с протекающим деревянным ведром, наполненным водой из gabinetto.

Доктор Постильоне, с висящей на губе сигаретой, снимает пиджак, закатывает рукава и моет руки. Монахи, собравшиеся у двери, продолжают песнопения, вторя групповой молитве. Их пение напоминает доктору о буддистах, которые собираются в квартире этажом ниже, чтобы дважды в день молча молиться и медитировать.

Он отмеряет тридцать граммов гидрокарбоната аммония в мензурку с широким горлышком. Один из плотников роняет гаечный ключ и разражается бранью. Монах выливает второе ведро воды в переносную раковину. Студенты-волонтеры молча наблюдают за происходящим. Пятьдесят граммов гидрокарбоната натрия. Гидрокарбонаты являются основой, которая, если все пойдет правильно, растворит вновь сформированные кристаллы. Двадцать пять граммов дезогена (десятипроцентный раствор). Дезоген «намочит» раствор, чтобы он не превратился в капельки (как капли воды на только что покрытой воском машине) и не растекся по поверхности росписи. Шесть граммов карбоксиметилцеллюлозы, – чтобы удерживать влагу.

Доктор Постильоне разрывает лист японской промокательной бумаги на маленькие кусочки, окунает их в раствор и прикрепляет в различных местах росписи, как кусочки пластыря. Аббат, который присоседился к молитве монахов, периодически заглядывает в маленькую часовню посмотреть, что происходит.

– Ну, как дела, доктор?

Доктор Постильоне вытягивает руку ладонью вниз и двигает ее из стороны в сторону, как человек, играющий гаммы на пианино, но только медленно.

– Я был слишком гордым, – говорит аббат, – и не прислушивался к вашим советам. Я кое-чему научился…