Роберт Хелленга - 16 наслаждений

Фабрика располагалась к северу от города. Профессор Чапин представился и попросил проводить его к principale, которому произнес свою коронную речь: что он сотрудник Гарвардского университета, представитель Комитета спасения итальянского искусства и тому подобное. Директор охотно пошел нам на встречу. Сушильные амбары он готов предоставить в наше полное распоряжение немедленно, и мы можем использовать их до середины декабря, до заготовки нового урожая табака. Это то малое, что он мог сделать. Он только сожалел, что не додумался до этого сам. Он угостил нас сигаретами, и мы охотно взяли. Я отдала свои сигареты Маттео, который хотел, чтобы я еще сказала боссу, какой замечательный работник его брат.

Управляющий показал нам сушильные амбары, я дала ему исчерпывающие инструкции по поводу температуры и уровня влажности. Когда мы вернулись туда через два дня, несколько грузовиков книг уже были разложены на сушильных полках, поднимавшихся вверх на пятьдесят футов, как гигантская рождественская елка. Все было сделано в соответствии с моими указаниями, но многие книги стали пахнуть аммиаком. Я сказала управляющему, что, по всей видимости, это вызвано бактериями в бумаге, и порекомендовала увеличить уровень влажности до восьмидесяти процентов в первые четыре часа сушки, а в течение последующих четырех дней понижать его до пятнадцати процентов. Я также посоветовала уменьшить температуру печей до тридцати семи градусов по Цельсию после того, как будет понижена влажность. Когда мы вернулись через четыре дня, запаха аммиака уже не было. Как я предполагала, что-то в загрязненной воде во время наводнения вступило в реакцию с клеевым покрытием на бумаге, но для проведения тщательного анализа времени не было. Наш способ реставрации книг работал; этого было достаточно, более чем достаточно. Мы остались довольны собой, поздравили друг друга и выпили по стаканчику граппы в кабинете principale. К нам также присоединились управляющий и Маттео.

– Buono, bene.

Хоть раз профессор Чапин – Джед – оказался прав! Все было хорошо, очень хорошо, и мы были в прекрасном настроении. На обратном пути во Флоренцию Маттео обучал нас итальянской песне, одно время очень популярной в Соединенных Штатах, там еще в музыкальном сопровождении звучало несколько инструментов: труба, флейта, тромбон, саксофон, свирель. Профессор Чапин – Джед – положил руку мне на ногу, чуть выше колена, и спросил, не обижусь ли я, если он предложит мне переспать.

Интересно, у каждой женщины сердце начинает колотиться так же сильно, когда она получает подобное предложение, даже если она видела, что все к этому идет, как видела это и я? В последние несколько дней я замечала, что все к этому идет, но тем не менее для меня это оказалось неожиданностью.

Мы возвращались во Флоренцию через Чертозу, где побывали недавно, за день до этого. Рука профессора Чапина все еще лежала на моей ноге, без всякого движения, как каменная. Интересно, у него тоже колотилось сердце? Я почувствовала, как глаза наливаются слезами, словно переполненная чаша. Я закрыла глаза, и моему мысленному взору предстала карта Соединенных Штатов, на которой каждый штат был окрашен в свой пастельный цвет, а мой родной Иллинойс – в светло-зеленый, и я подумала: он такого же цвета на всех картах или только на этой? Я почти видела на карте наш дом, папу за рулем кадиллака цвета молодой поросли, подъехавшего по дорожке к дому, и себя, катающуюся на качелях на заднем дворе, в ожидании отца. Я раскачиваюсь все выше и выше, а папа тем временем вынимает что-то из багажника, притворяясь, что меня не замечает, нарочно смотрит в другую сторону, когда несет в дом корзину с помидорами, купленными на рынке, упаковку авокадо… и в конце концов пронзает меня взглядом. Я подумала в тот момент, что ни один мужчина на свете никогда не будет любить меня так, как отец, и я плакала – не потому, что рассердилась или должна была рассердиться, а потому, что меня никто так не любил и уже не полюбит.

Марго ждала нас в холле пансиона, когда мы прибыли в Фьезоле. Мы оставили Джеда у входа в ожидании ответа и прямиком направились в мою комнату. Марго выглядела très elegante [61] Очень элегантно (фр.). в простом облегающем платье выше колен; когда она присела на край кровати я, естественно, казалась рядом с ней замарашкой.

Я поведала ей, моему духовному двойнику, всю историю с начала до конца. Она дала мне пару советов, которым я обычно старалась не следовать.