Роберт Хелленга - 16 наслаждений

Чапин немного знал итальянский, но недостаточно, чтобы понимать шофера, который говорил очень быстро, и в машине вскоре запульсировала мужская энергия, так как эти двое, игнорируя друг друга, соперничали за мое внимание, один на английском, другой – на итальянском. К моменту, когда мы добрались до Прато, до Вашей первой остановки, у меня слегка кружилась голова. Вам следует запомнить, что я отношусь к тому типу девушек, которых особенно ценят за их чувство юмора.

Работа Чапина не была связана с хранением книг, он занимался новыми поступлениями библиотек, и думаю, воспользовался связями, чтобы попасть во Флоренцию. Сказать по правде, его познания в области книгохранения оказались такими же, как и его итальянский, – не очень обширными. Но он был из тех людей, которые не признаются, что они чего-то не умеют. Это я обнаружила, когда мы добрались до нашего первого пункта назначения – мебельного склада на окраине города.

Тут Чапин меня удивил: он выскочил из машины, представился первому встретившемуся нам человеку и попросил отвести нас к principale, [58] Начальник (ит.). которому отрекомендовался уже более официально: сотрудник Гарвардского университета, представитель Комитета спасения итальянского искусства… нахожусь здесь по приглашению итальянского правительства… чтобы предложить свои услуги… и так далее. Эта речь, которую, по всей видимости, он заранее выучил наизусть, слетала у него с языка так быстро, что principale и все остальные присутствовавшие предположили, что он свободно владеет итальянским, и начали говорить быстро, рассказывая о том, что необходимо сделать. В этот момент мне пришлось вступить в игру, хотя я не уверена, что профессор Чапин заметил мою помощь. Он действительно прекрасно справлялся, несмотря на совсем небольшие познания в итальянском, и когда мы осматривали помещение, он тщательно все изучал и повторял то и дело buono или bene, [59] Хороший, хорошо (ит.). как будто давая на все свое благословение. Как оказалось, студенты-добровольцы прокладывали книги белой бумагой, итальянским вариантом сарана. [60] Хозяйственная оберточная пленка.

– Buono, bene, – одобрительно кивал Чапин.

Для меня было очевидно, что пластик не даст возможность влаге испаряться. Нужно было использовать бумажные полотенца или просто туалетную бумагу, которая бы впитала влагу. Необходимо было срочно переложить книги заново, заменив пластик на бумагу, иначе они очень скоро начнут покрываться плесенью.

– Очень хорошо, что ты здесь, – сказал Чапин, – чтобы следить за техническими деталями.

Куда бы мы ни поехали, всюду профессор Чапин произносил небольшую речь, давая свое благословение, а «технические детали» оставлял мне. Так, в Пистое мокрые книги пересыпали тальком для ускорения высыхания. Но бумага – пористый материал. И когда тальк высохнет, для того чтобы разъединить слипшиеся страницы, придется промывать их чистой водой и отскабливать тальк жесткими щетками, повреждая тем самым волокна бумаги. В Сиене разброшюрованные книги промывали горячей водой, что могло привести к уменьшению размера страниц. В монастыре Чертоза разброшюрованные страницы для дезинфекции обрабатывали алюминиевым водным раствором, но алюминий создаст кислотную среду на бумаге, что обернется еще более серьезными проблемами в будущем. В Ареццо студенты-добровольцы разлаживали пергаментные страницы, помещая их под стекло, а значит, через несколько дней на них непременно образовалась бы плесень. Я показала, как растягивать пергамент, чтобы освободить его от влаги и затем дать ему возможность сжаться по методу контролируемого натяжения. Студенты восприняли мои советы с воодушевлением.

Через десять дней я была сыта по горло чапинскими «buono, bene», и отведенная мне роль стала раздражать меня. Что действительно было нужно, так это улучшение системы подачи тепла, чтобы ускорить процесс высыхания. Везде, где мы были, тепло исходило и буквальном смысле от сотен местных обогревателей, различных по форме и размеру, расставленных по полу в складских помещениях, в вестибюлях музеев, в подвалах железнодорожных станций, везде, где только можно было найти место. Когда я упомянула об этом при Маттео, нашем шофере, он на минуту задумался, и вдруг глаза его загорелись: он предложил обратиться на табачную фабрику в Перудже, где работал его брат. Листья табака, сказал он, сушат в огромных, как амбары, печах. Мы направлялись в тот момент в Ареццо, но вопрос не терпел отлагательства, и мы не хотели затягивать его решение даже на один день, тем более, если придется действовать через официальные каналы.