Роберт Хелленга - 16 наслаждений

– Лучше пристрелите меня прямо здесь на месте, – сказал он, положа руку на сердце, как будто собирался произнести клятву верности. – Эти ребята в «Кристи» злодеи и сыновья темных сил. Я не имел в виду ставить под сомнение ваши знания и опыт.

– Но вы на самом деле поставили их под сомнение.

– Разве не достаточно того, что я извинился?

Думаю, я слишком близко приняла это к сердцу, – сказала я. – Для меня это очень чувствительная тема. Я всегда буду думать, правильно ли я поступила.

– Вы поступили совершенно правильно – она прекрасна. Но я вынужден задать вам несколько вопросов. Вы обещаете, что не слишком остро будете реагировать на мои вопросы, как настоящая итальянка?

– Это вы слишком остро на все реагируете, – парировала я.

– Не обижайтесь.

– А вы намерены меня обидеть?

– Не то чтобы намерен, – сказал он, – никогда не знаешь наперед. Давайте начнем с происхождения книги. У вас есть чек?

– Да, есть. Он у меня с собой. – Я предъявила чек из магазина Бухандлюнг Карла Шульца, в Базеле.

– Это хорошо. Многие люди не заботятся о том, чтобы иметь чеки.

– Не будет никаких проблем, так? Я имею в виду с вывозом ее из страны?

– А почему должны возникнуть проблемы?

– Ну, вы знаете. Национальное сокровище, Фиолетовая Библия из Сареццано, что-то в этом роде.

– Действительно. Если бы это была картина… тогда было бы сложнее. Это мой raison d'etre, [161] Смысл существования (фр.). мой хлеб с маслом. А книга… которую вы купили в Швейцарии… Никаких проблем. Мы не будем даже подавать заявку на экспортную лицензию. Мы ничего не скажем. Мог бы возникнуть только один вопрос, можно я скажу откровенно.

– Конечно.

– Вы ведь не пойдете в «Кристи»?

– Я не пойду в Кристи.

– Поклянитесь.

– Клянусь.

– Единственный вопрос… Расскажите мне об этом магазине в Базеле, Бухандлюнг Карла Шульца. Как вы описали, книга была повреждена водой. Переплет уничтожен, текстовой блок начинал покрываться плесенью… – Его плечи поднялись вверх, ладони рук вывернулись наружу – итальянская поза вопроса. – У них протекла крыша? Прорвало трубу? Рейн вышел из берегов?

Книга была в таком плохом состоянии, что потребовалось немедленное вмешательство, но господин Шульц держал ее на полке?

– Кто будет задавать эти вопросы?

– Главный вопрос заключается в том, кто будет отвечать на них?

– Я должна буду делать это?

Он постучал карандашом по столу.

– Возможно, и нет. До тех пор пока кто-нибудь еще не попытается предъявить на книгу законные права.

Я подумала о епископе. И Вольмаро Мартелли. Могущественные враги или старые импотенты? По отдельности, подумала я, они ничего не могут сделать. У Мартелли не было прав на книгу, а епископ был обманут, получив образчик порнографии девятнадцатого века.

– Конечно же, нет, – сказала я.

Выходя из офиса, я посмотрела на плакат в окне. Он был хорошо напечатан, хотя и на дешевой бумаге.

– Смешно, – обратилась я к господину Рейнолдсу. – Я раньше никогда не была кем-то.

– Ну, – сказал он, – а теперь вы кто-то.

Его звали Тони, хотя он не был итальянцем, и мы скоро стали друзьями, несмотря на некоторые трудности вначале. Было несколько причин, почему Аретино нельзя было включить в весенние торги «Сотби», где выставлялись ранние печатные книги. Прошел срок для включения лота в каталог; господин Хармондсворс, глава книжного отдела, не хотел давать оценку, не видя книги; она не была частью важной коллекции, и, наконец, дата – 1525 год – не была достаточно ранней для такого разряда книг. Но я делала свою работу в справочной библиотеке «Сотби», и я хотела, чтобы книга попала на эти торги по той же причине, по которой жокей хотел скакать на своей лошади скорее на соревнованиях Дерби в Кентукки, нежели по загородным дорогам. Именно там были деньги. И как я обнаружила еще раньше, на «Сотби» действовало одно магическое слово. Это слово было «Кристи». Как волшебное заклинание Али-Бабы «Сезам, откройся», это слово не могло не пробить трещину на твердом каменном лице очевидно непроходимой горы. Тони телеграфировал в Лондон, Лондон телеграфировал в ответ и так далее.

– Почему ты просто не позвонил им? – спросила я.