Джоан Барк - Хризантема

Тэйсин вспомнил о разговоре с директором лишь несколько дней спустя, во время ежемесячного собрания старейшин. Пожилые прихожане, восемь женщин и трое мужчин, расселись кружком на татами, угощаясь чаем и сладостями. Общество старейшин было основано Учителем еще десять лет назад, но в последнее время деятельность его значительно оживилась. На этот раз члены общества обсуждали предстоящую групповую поездку в Дейю на горячие источники, радостно предвкушая, как они погреют свои старые косточки и устроят пикник.

— Поблизости есть и другие интересные места, — заметил Тэйсин. — Недавно директор музея Симидзу устроил для меня замечательную экскурсию. Может быть, он согласится повторить ее для всех нас?

— Да ну, музей… Я была там много раз, — скривилась бабушка Сугимото. — Слишком близко к дому. Мне нравится ездить куда-нибудь на автобусе.

— И что, директор тоже сам рассказывал?

— Нет, конечно! Мы люди простые, нам не положено, — рассмеялась старушка, прикрыв рот рукой.

Она оглядела присутствовавших, ища поддержки.

Тэйсин присоединился к всеобщему смеху.

— Я тоже не такая уж большая шишка, — сказал он. — Просто мне повезло. Вы не представляете, как там интересно, и господин Сайто столько всего рассказывал… Вы знаете, к примеру, что в музее есть карта Сибаты, где обозначен каждый дом да еще написано, кто в нем и когда жил?

Старики оживленно заговорили. Никто о такой карте не слышал, и возможность увидеть в музее собственную фамилию привела всех в восторг. Тогда-то Тэйсин и рассказал о костях, найденных в саду, и девушке с одним ухом — вовсе не для того, чтобы поднять курьезной сплетней свой авторитет, просто пришлось к слову.

— Маа! Надо же! Вот дела! — послышалось со всех сторон.

Если бы не скрипучие старческие голоса, можно было подумать, что здесь собралась группа детского сада. К немалому удивлению Тэйсина, оказалось, что жители городка почти ничего не знают о находке. До него наконец дошло, что подробности, услышанные им от покойного настоятеля, Мисако и смотрителя сада, а в особенности от директора Сайто, держались в секрете от широкой публики. Слишком поздно. Теперь они кружились, подхваченные вихрем любопытства, как лепестки цветущей вишни на ветру.

— Минуточку! Послушайте! — Монах отчаянно замахал руками, призывая к тишине. Лицо его налилось краской, он вспотел, совсем как в прежние времена, когда еще не похудел. — Не принимайте это слишком всерьез, вы же знаете, я не так уж умен, мог и перепутать…

Поздно. Остановить стариков, увлеченных пересудами, теперь не мог бы никто. Тэйсин оставил их болтать и приналег на печенье. Собрание продолжалось на полчаса дольше обычного.

Одна из участниц собрания старейшин обедала в тот день с особенным аппетитом. Невестка, с улыбкой глядя на нее, поинтересовалась, как прошло заседание.

— Замечательно! — воскликнула бабушка Сугимото. — Так интересно! Зря ты со мной не ходишь, — добавила она, ткнув палочками для еды в сторону восьмидесятилетнего супруга, который размеренно прихлебывал суп, сидя напротив за котацу.

— Ну и что там интересного? — проворчал он. — Одна пустая болтовня. Я лучше лишний часок в саду покопаюсь.

Бабушка Сугимото безнадежно махнула рукой.

— А ты знаешь, — повернулась она к невестке, — оказывается, в пруду Симидзу после большого тайфуна нашли человеческие кости.

— Да, я слышала, в прошлом году, — кивнула невестка, накладывая рис.

Старик презрительно фыркнул.

— В городе об этом знает каждая собака. Делать вам больше нечего, старые сплетни обсуждать.

Не обращая внимания на мужа, бабушка Сугимото продолжала:

— И говорят, по костям узнали, что это была молодая девушка и вдобавок глухая на одно ухо! У нее в черепе с одной стороны не было дырки, чтобы слышать.

— Правда? — Невестка подложила ей кусочек маринованного огурца.

— Да, мы все удивились, потому что в жизни о таком не слыхивали, хотя прожили немало. Скорее всего, у нее даже уха с той стороны не было!

— Соо дес ка? — Дед отложил палочки.

— Так говорят. Голова с одного боку гладкая, как яйцо. Чудеса, да и только!

— Маа! — Невестка изумленно покачала головой. — От нее люди, небось, шарахались.

— Да нет, за волосами не видно было, — возразил старик.

— Что? — в один голос воскликнули женщины.

— Была такая, я помню, — спокойно кивнул он. — Тут, неподалеку жила, я тогда еще мальчишкой был. Лет семьдесят назад, а то и поболе. У нее еще к спине вечно был младенец привязан — нянькой у кого-то служила. Так тот младенец, бывало, за волосы цеплялся, и видно становилось, что уха-то и нет. Мы ее боялись, убегали, нечистым духом дразнили.