Питер Кэри - Джек Мэггс

Этим своим предположением он еще раз дал матери повод назвать его кучей дерьма. Она, вырвавшись вперед, первой вошла в дом.

Несмотря на просьбы Тома не делать этого, она зажгла свечу, нашла кухню и там разыскала мешок с ворованным серебром, который мы с Софиной аккуратно упаковали. Тот факт, что ценная добыча оказалась на своем месте, убедил ее, что полицейских здесь и близко не было. Она торжествующе, походя, раз или два пребольно дернула Тома за уши и (теперь немного успокоившись) продолжила обход дома.

Том, однако, испытывал страх от такого рода перемещений. Он старался держаться далеко в хвосте, но Ма силой заставила его идти рядом, когда они стали подниматься по лестнице на верхний этаж. Для этого она ухватила его за ухо и не отпускала, пока на площадке верхнего этажа не услышала храп вашего покорного нижеподписавшегося.

Кто его знает, что подумал Том, услышав эти звуки, однако они привели его в панику.

Когда Ма велела ему задернуть занавески на окне, он куда-то исчез в темноте, и ей самой пришлось — что она потом не забыла припомнить ему — самой, стоя перед открытым окном и у всех на виду, быстро задернуть шторы. После этого она высоко подняла свечу.

— Ублюдки! — выкрикнула она.

Ее крик разбудил меня. Проснувшись, я увидел Ма с распущенными, как перед сном, волосами, в неизменной, любимой ею черной юбке, которую она носит и по сей день. Она держала свечу надо мной так низко, что капля горячего воска упала мне на голый живот, то же она проделала с Софиной; бедняжка, вскочив, перепуганно забилась в угол, пытаясь чем-либо прикрыться.

— Вон! — закричала Ма, уже обращаясь к Тому, который неожиданно появился на пороге и недоуменно пялился на нашу наготу.

— Вон! — снова крикнула Ма. Том исчез, а я сделал вид, будто не понимаю, чего она от меня требует.

— Убирайся отсюда! — крикнула она мне еще раз, не сводя глаз с бедняжки Софины.

Моим вечным позором останется то, что в тот момент я предал Софину, оставшись за дверью, дрожа, как мальчишка. А Том в это время смотрел на меня и качал головой. Из-за любопытства и желания что-либо услышать он даже временно удержался от физической расправы надо мной.

— Встань! — слышали мы голос Ма. — Руки прижми к бокам.

Потом она понизила голос, и разговор за дверью был похож на те, которые мы с Софиной слышали, прижав ухо к доскам пола на кухне. Вопросы, ответы, рыдания. Только последние слова Ма Бриттен показали, что на сей раз у нее с ее неожиданной клиенткой были совсем иные отношения. Она допрашивала ее с пристрастием.

— Пять месяцев? — наконец, не выдержав, громко выкрикнула она. — Глупая маленькая шлюха!

Значит, она узнала, понял я, сколько месяцев мы с Софиной были мужем и женой.

Тоби совсем исчез из дома. Он спал в ночлежке, гипнотизировал каторжника, возвратил себе колье, пил сначала кларет, а потом бренди в компании с Чири Энтуи-стлом.

Он продал права на издание своей книги «Джек Мэггс» и подписал контракт на шестьдесят фунтов, а сейчас стоял перед своим домом на Лембс-Кондуит-стрит, чувствуя на коже липкую грязь Лондона, а во рту серный привкус коррупции.

Моросил мелкий дождик, скорее похожий на туман, и оседал на кудрях Тоби, как роса на паутине. Капли скатывались по его грязным шекам, заканчивая таким образом, вместе с опухшими губами и мутным взглядом, портрет не то демонической, не то трагической личности. Он стоял какое-то время в тени, глядя на собственный дом с чувством, похожим на ужас.

Проходя по дорожке к дому, он заглянул в окно кухни и увидел, как миссис Джонс скребет стол, чтобы был чист к завтраку. Как он завидовал старой курице и ее покорной уверенности в завтрашнем дне.

Он вошел в дом с парадного хода очень тихо и осторожно, но, увы, в награду за это встретился с той, кого так хотел избежать.

Девушка сидела на скамье у вешалки для шляп; она была в халатике и домашних шлепанцах. Распущенные волосы закрывал и ее плечи, однако, несмотря на такой вид, она смело и безрассудно встала ему навстречу и обняла, страстно прижавшись всем телом.

— Где моя жена? — спросил он и поспешил увлечь ее в темную гостиную и усадить на маленький шахматный столик прямо против себя. А сам затем, чтобы не нарушать правила приличий, зажег свечу.

— Я ждала тебя, дорогой.

— Где Мери?

— В детской, но лучше послушай, что тебе скажет твоя Лиззи, так долго ждавшая тебя.