Питер Кэри - Джек Мэггс

Но там он неожиданно нашел Мерси и Констебла, сидевших рядом на оттоманке. Они преспокойно беседовали о чем-то, как две престарелые дамы на балу.

Бакл вежливо обратился к ним. Они ответили лениво и небрежно. Хозяин попросил их спуститься вниз и убрать мусор, гвозди и щепки перед входной дверью. Не став ждать, когда они выполнят это распоряжение, он удалился в гостиную, где взял в руки первое же издание из поступившей прессы, — а выбирать было из чего, — но почему-то в его руках оказалась брошюра Рабочей Ассоциации.

Он сделал вид, будто читает, хотя был слишком расстроен, чтобы понимать, что там написано. Все его внимание занимало поведение слуг, которые, хотя и спустились вслед за ним, продолжали так же непринужденно беседовать друг с другом.

Когда они наконец подмели сор и убрали щепки, то позволили себе спокойно без всякого приглашения войти в гостиную.

Мерси села у окна. Констебл остался стоять. Так они приготовились, догадался Бакл, ждать каторжника, который должен вот-вот вернуться.

— Я должен сказать ему это, Мерси, — шепотом обратился Констебл к девушке. — Нехорошо, если у меня будет секрет от него.

— Не будьте так строги к себе, Эдди. Несправедливо, что вы должны решать это.

Мистер Бакл не понимал, о каком секрете они говорят, да ему это было безразлично. Он перевернул страницу брошюры.

— А кто другой может решить? — спросил Констебл. — Ведь только я это знаю.

Лицо хозяина за брошюрой было бескровным по сравнению с их разгоряченными лицами. Мерси что-то шепнула Констеблу, но Бакл не расслышал. Констебл с несвойственной ему горячностью вдруг сказал:

— Любая клятва Генри Фиппса плевка не стоит. Мистер Бакл отложил брошюру.

— Мистер Констебл, — возразил он, — вы не должны так говорить о джентльмене.

Мерси вопросительно вскинула бровь,

— Что вы этим хотите сказать, мисс?

— Я удивлена, сэр, — ответила она так игриво, будто уже полночь и дверь хозяйской спальни надежно заперта.

— Почему вы удивлены?

— Просто так, сэр.

— Отвечайте! — выкрикнул Бакл, и Мерси поняла наконец, что он по-настоящему рассержен.

Она изменила игривый тон на серьезный.

— Как я помню, вы не были особо высокого мнения о джентльмене, живущем в доме рядом.

— Вы дорожите своим положением здесь, мисс? — прошипел Бакл.

Мерси невольно выпрямилась и заложила руки за спину.

— Мне очень жаль, сэр, — сказала она. На какое-то время воцарилось молчание.

— Прошу прощения, сэр, — наконец вымолвила Мерси. — И я тоже прошу вас простить меня, мистер Бакл, — сказал Констебл. — Я забылся.

Сузив глаза и поджав губы так сильно, что его рот стал совсем крохотным, Бакл посмотрел на свою горничную. Она в конце концов испугалась, это было видно по ее глазам. Бакл, погладив усы, сложил свои бледные сухие руки на коленях.

— Вы заходили в мою спальню?

— Да, сэр. Я сделала это, как только вы попросили. На улице кто-то выкрикнул:

— Тпру!

— Это он?

— Нет, сэр.

— Что это у вас там в кармане, Мерси? С чем это вы играете?

— Ничего, сэр.

— Дайте-ка мне это «ничего».

Девушка подошла поближе, что позволило Перси Баклу схватить ее руку и с силой привлечь к себе.

— Ба, — воскликнул он, раскрывая ее зажатую ладонь, — это детский локон.

— Два локона.

— Да, два локона, — согласился он. — Волосы хранились долго и потеряли цвет.

— Это было в кармане его камзола, сэр.

— Итак, наш каторжник, оказывается, отец семейства, — сказал Бакл, глядя на возбужденную Мерси. — Как вам удалось раздобыть такую личную вещь, моя дорогая?

— Как, сэр? — быстро ответила она. — Довольно умело, как вы сейчас убедитесь. Он снял свой камзол, когда сел писать письмо. А тут мистеру Спинксу стало плохо. Мистер Мэггс покинул меня, чтобы помочь мистеру Спинксу. А локоны оказались в маленьком конверте в нагрудном кармане. Это волосы ребенка, сэр, не так ли?

— Возможно, это волосы мистера Генри Фиппса, — предположил Констебл.

— Какой вы догадливый, — съязвила Мерси. — Как они могут быть волосами Фиппса? У этого ребенка темные волосы.

Констебл оставил свой пост у окна и спросил, нельзя ли ему их потрогать.

Мистер Бакл сразу не решил, что это: нахальство или все же будет правильным разрешить лакею удовлетворить свое любопытство. Он сидел в своем кресле и нервно смотрел, как его лакей держит в своих длинных ловких пальцах локон. Так они втроем разглядывали чужую печальную реликвию, когда во входную дверь кто-то постучал.