Трумен Капоте - Луговая арфа

Сторонникам учения «возрожденцев» всегда рады в нашем городке: это музыка, это возможность собраться всем вместе, пообщаться, и все на свежем воздухе. Сестра Ида и ее семья стали настоящим хитом, даже Амос, обычно весьма критичный по отношению ко всему, сказал, что он получил нечто, чего постоянно недоставало: те детки могли по-настоящему, по-детски орать, шуметь, а этот Маленький Хоумер просто маленькое чудо – как он танцевал…

Всем было очень здорово, всем, кроме мистера и миссис Бастер. Они немедленно начали какую-то склоку: козлом отпущения стала бельевая веревка с прищепками, на которую желающие могли пристегнуть деньги, – когда дети из труппы Хоумера затянули песню из Библии, люди стали делать пожертвования и пристегивать долларовые банкноты. Для Бастера, в чью церковную копилку никогда не падало больше десяти центов, это зрелище сделалось просто нестерпимым. Он рванул к Верине Тальбо, которая могла бы оказаться весьма полезной при принятии каких-либо серьезных действий. У Бастера с Вериной состоялся весьма серьезный разговор. По сведениям Амоса, Бастер склонил на свою сторону упиравшуюся до этого Верину тем, что наклеветал на Иду, заявляя, что последняя в своих проповедях называла Долли язычницей, врагом Христа, тем самым пороча славное имя Тальбо. На самом деле Сестра Ида вряд ли вообще что-либо знала о самом существовании Долли и всего семейства Тальбо. Но как ни была больна Верина, она поднялась с кровати, достала по телефону шерифа и сказала:

– Слушай сюда, Джуниус, я требую, чтобы эти бродяги на площади покинули не только город, но и само графство.

Приказ есть приказ, и шериф, сопровождаемый преподобным Бастером, направился на площадь, где Сестра Ида со своими детьми принялась за уборку территории после грандиозного собрания. Дело закончилось настоящей потасовкой, в основном потому что Бастер, обвиняя Сестру Иду в незаконном получении денег, настоял, чтобы шериф конфисковал всю выручку семейства. Ему тоже досталось – несколько царапин тому подтверждение. Сестре Иде не помогло и то, что на ее стороне оказалось большинство наблюдателей – шериф был непреклонен и приказал Сестре Иде убраться из города к полудню следующего дня.

После всего услышанного от Райли я спросил его, ну как ты мог поступить так бессердечно с людьми, с которыми так жестоко обошлись по злому навету. Его ответ я никогда не забуду: на полном серьезе он заявил, что такая распущенная женщина, как Ида, не должна иметь ничего общего с Долли.

Фонтанчики искр разлетались во все стороны от нашего костра. Райли собирал листья для костра, а судья Кул, потирая слезящиеся от дыма глаза, принялся готовить обед. Долли и я бездельничали. Долли бесцельно перебирала игральные карты.

– Боюсь, что Верина никогда больше не увидит этих денег. И знаешь, Коллин, я не думаю, что Верина убивается так из-за денег, не деньги главное. По каким-то, может быть, непонятным причинам, но она доверяла доктору Ритцу. Я помню Моди Лору Мерфи, ту самую, что работала на почте. Она и Верина были очень близки. Боже мой, какой это был удар для Верины, когда Моди Лора удрала с тем торговцем виски, а затем и вышла за него замуж. Я не могу критиковать эту девушку, в конце концов, девушкам положено выходить замуж. Вот я и думаю, что Моди Лора и доктор Ритц были единственными людьми, кому она когда-либо доверяла. И оба они… да… такое кому угодно могло бы разбить сердце. – Ее руки перебирали карты, но ее внимание было где-то в другом месте… – Ты что-то говорил про Кэтрин?

– Насчет золотых рыбок, я видел их в окне.

– А Кэтрин?

– Нет, только золотых рыбок, миссис Каунти была очень добра, она сказала, что пошлет ей еду в камеру.

Долли разломила один из бубликов миссис Каунти и стала выщипывать изюм оттуда.

– Коллин, я полагаю, что надо дать возможность всем этим людям поступать так, как они должны. Не правда ли, Коллин? А они должны отпустить Кэтрин. Не так ли? – Она окинула долгим ищущим взглядом вершину дерева, как будто искала выход из ситуации именно там, сквозь пробел в листве. – Ты думаешь, нам стоит сдаться?

– Миссис Каунти так и полагает: нам пора возвращаться домой.

– Почему?

– Потому что она так считает… Потому что ты всегда должна возвращаться… Ведь ты всегда мирилась…

Долли улыбнулась, оправила свою длинную юбку – солнечный свет, просачивающийся сквозь листву, упал кольцами на ее пальцы.

– А был ли у меня когда-нибудь выбор… Как я хотела иметь свой выбор… Строить свою жизнь по своим решениям… Вот что на самом деле примирило бы меня…