Александр Потёмкин - Кабала

Понимаю Кошмарова, необходимо усилить русских этим феноменом. Ко всему, евреи очень трогательно относятся к своим соплеменникам. Еврей еврею по-настоящему брат. А у нас ничего подобного нет. Мы относимся друг к другу чаще враждебно, чем доброжелательно. Но зачем нам пять процентов грузинской крови? Ах да, профессор говорил о жизнелюбии грузин, эмоциональности и привлекательной внешности. У них ярко выраженный художественный вкус. Не менее ценная их особенность — оптимизм: у грузин самый низкий процент суицида. На фоне нашего общенационального уныния, пессимизма и мрачности духа несколько капель грузинского мутационного коктейля будут весьма кстати. А почему я, собственно, стал так заботиться о своем этносе, спохватился я. Прежде он был мне совершенно по фигу. И не только мне — каждый из моих соотечественников смотрит на другого без особого интереса. А довольно часто — как волк на зайца. Не знаю, как в других регионах, но у нас в Москве именно такая ментальность. Нынче русских сближают лишь корпоративные интересы и ничего больше. Даже любовь скатилась на четвертое место: после капитала, карьеры и секса. Поэтому необходимо что-то срочно предпринять: без укрепления национального генотипа чужой кровью мы не выдержим конкуренции с другими этносами. Ведь глобализация — это не соперничество индивидуальностей, а, прежде всего, схватка интеллектуальных возможностей.

В этот момент передо мной опять возник Кошмаров. Профессор, ухмыляясь, заинтересованно поглядывал на меня.

— Что, задел тебя своим проектом? — бросил он. — Твой вопрос не праздный. Коммунисты, социалисты, левые всех мастей полтора века навязывали миру вздорную концепцию — будто все люди и расы равны. Чушь! Бред! Они не равны не только по своим правам, но и по обязанностям. Если в ближайшее время права особенно сильных умом не легализуются на конституционном поле, то интеллектуалы, получив материал для построения жизни, — а уже искусственная хромосома выведена — полностью изведут людей с низким показателем ай-кью. Социальная борьба и политическое противостояние перейдут от вылазок террористов, сооружения баррикад и проведения протестных шествий в кабинеты генетиков. Сегодня в формировании ментальности активное участие принимают медийные центры. Завтра их, казалось бы, вечное место займут интеллектуалы, способные в корне изменить политические, национальные и социальные представления масс по своему индивидуальному капризу. Но почему я вывел в лидеры кавказскую и тянь-шаньскую расы? Видимо, подсознательно верю, что через сто лет красная раса окончательно исчезнет. Это обстоятельство не должно вызвать у нас и толики огорчения. Полинезийцы ничем выдающимся о себе не заявили. Описание Купером и Майн Ридом их быта и «достижений» может вызвать интерес лишь у школьников младших классов. Впрочем, тут уместно заметить, что полезность интеллекта обеспечена его массивом. Почему так неспешно развивалась цивилизация? Почему тысячелетия понадобились, чтобы возникла колесница, а около ста тысяч лет ушло на создание электричества? Ответ простой — довольно медленно наращивался интеллектуальный массив. Когда людей стало более трех с половиной миллиардов, начался медленный, но нарастающий по мере увеличения популяции процесс проникновения в тайны науки и создания технологического чуда. Белый человек на рубеже открытий в науке и технике был всегда в лидерах, а красный постоянно оставался в отстойнике, довольствуясь известным укладом и не притязая на познание мира…

— Что, современная этика позволяет об этом говорить публично? — удивился я. — Не оскорбим ли мы полинезийцев таким безжалостным диагнозом? Мне, собственно, глубоко начхать на их реакцию. Хочу лишь не пропустить происходящие в психологии людей перемены. Впрочем, и это мне до лампочки…

— Человек должен становиться более требовательным и жестким, чтобы сохранить себя в будущем. Время сентиментальных чувств уходит. Через десять лет ты не узнаешь мир. Цена барреля нефти достигнет тысячи долларов, а тысячи кубометров газа — трех тысяч зеленых. А через двадцать пять лет углеводороды вообще исчезнут. Что тогда? Возвращаться в прошлое? С восьмимиллиардным населением? Невозможно! Я бы надавал тысячу пощечин академику Валикову за его басни о термоядерной энергии. Этот графоман от науки вселил надежду малограмотным, а ведь идея изначально была полнейшим блефом. Ну как в земных условиях найти стенку для проводки плазмы, разогретой до 150–200 миллионов градусов? На Солнце она удерживается гравитацией. А как сохранить ее на Земле? Никакого решения быть не может. Другая составляющая этого блефа не менее абсурдна! Каким способом защитить плазму, если хоть на долю секунды установка будет отключена от энергоснабжения? Ведь она не может прерываться даже на миллионные доли секунды. Что думаешь делать, Петр Петрович? Как жить дальше? Уран-235 исчезнет раньше, чем углеводороды. А многие надеются именно на него. И альтернативы не остается. Ко всему на свою беду мы уже знаем, что Вселенная состоит из шести кварков, шести лептонов и четырех взаимодействий: гравитационного, электромагнитного, сильного (нейронного) и слабого (нейтринного). Тут сказать больше ничего. А Нобелевский комитет в конце двадцатого века провел слушания «Кончилась ли мировая наука?». Но что бы ни случилось, наша первейшая обязанность — спасти разум. Я этим делом ежечасно занят. Эксперименты с тобой — в цепи многих сложных исследовательских опытов. Я все чаще прихожу к выводу, что через пару десятков лет для сохранения и развития разума у нас останется лишь одна дорога: переместить себя во Вселенную. Мне лично этот исход виден, потому я провожу научную подготовительную работу, а концепция уже ясна: необходимо немедленно приступить к интенсивной генетической модификации самого себя!