Александр Потёмкин - Кабала

— Научный отбор? — оживился Петр Петрович. — Вот тебе задачка. Муж алкоголик, жена проститутка. Народили восемь детей, все до одного олигофрены. Девятая беременность, женщина лечится от хронической гонореи. Что делать?

— Принудительный аборт. Другого решения быть не может. Содержать такое милое семейство весьма обременительно. Эти средства полезнее направить на развитие евгенических исследований. Как раз поэтому нужна генетическая интервенция, чтобы как можно быстрее создать человеческую экологию. А мы аплодируем долларовой интервенции, предназначенной сдерживать курс рубля и обеспечить содержание неполноценных. А ведь наша сверхзадача — иметь здоровый и умный вид, совершенствующийся из поколения в поколение. Пусть естественный отбор останется лишь в мире дикой природы. А среди людей с достаточным интеллектуальным потенциалом надо внедрять генную инженерию. От принципа морали в обновлении человека, от канонического «не вмешиваться в Промысел Божий» настала пора перейти к научным исследованиям и опытам. Гомо сапиенс имеет свое начало, от нашего активного и грамотного вмешательства будет зависеть время его конца. Я хотел бы, чтобы будущее человека было долгим, а без помощи евгеники это маловероятно. Вот почему я сторонник принудительной стерилизации неполноценных, и еще ряда непопулярных идей. Человек сам должен спасать себя!

— Тот пример я привел из реальной жизни, и таких, наверное, немало. Так вот, девятым ребенком у этих «отбросов общества» оказался гениальный Бетховен. Теперь что скажешь? — усмехнулся Парфенчиков.

— Есть лотерея, в которую обдуманно и азартно вовлечены массы. Есть анонимная генетическая лотерея, в которой страстно, нередко в пьяном виде, участвуют все смертные не задумываясь над материальным выигрышем, а лишь удовлетворяя слепые инстинкты. Вопрос, как возник в такой уродливой среде Бетховен, мне не интересен. В лотереях не участвую. Я поглощен размышлениями другого порядка: какой дорогой мы двигаемся? С какой поклажей идем дальше, чтобы наконец обрести ту Божественность, о которой мечтал Василий Великий и многие другие до и после него? А в бытовом смысле отвечу так: в вопросе деторождения я придерживаюсь традиций римского и иудейского права — отец Бетховена не определен, установить его невозможно. Вообще, истинность отцовства всегда сомнительна. Хотя семя того незнакомца вполне могло стимулировать в утробе матери необычайные мутации, давшие миру великого композитора.

— Пассивный сторонник? Через пару часов ты перейдешь из пассивной стадии в активную. Мы начинаем эксперимент с нанопилюлей Кошмарова. Или как ты ее хочешь назвать?

— Русевгрунемкит.

— Язык сломаешь. Дай подумать… Мне кажется, проще назвать ее рек-негр. По первым буквам слов. Или генрук — грузины, евреи, немцы, русские, китайцы. Как, а? Складно? Нужно найти подходящее слово, украшающее идею. Тогда она приживется повсеместно и даст прекрасные всходы.

— Но почему на первом месте грузины? У них всего-то пять процентов.

— Неужели это принципиально? Придираешься, дружок. Пожалуйста, на первое место поставим русских: рукген — рукотворная генетика, или русский генофонд. Устраивает?

— Не против. Но прежде у меня вопрос: почему Кошмаров хочет менять лишь русских, а не все человечество?

— Честно сказать, меня это нисколько не интересовало, так что я его даже не спрашивал. Можем узнать. Сейчас пару ложек выпью, и он мигом явится.

— Да, интересно выведать его мысли. Может, за простым патриотическим желанием что-то скрывается.

— Чтобы вступить с ним в контакт, тебе необходимо выпить полторы ложки. Помню, час назад ты уже принял дозу. Можно добавить. Я сейчас вдогонку двум ложкам, которые недавно заел, пошлю еще три, но уже с бугорком. Впрочем, начинай.

Парфенчиков передал Григорию Семеновичу мешочек. Потом проворно принял дозу, заел ее куском булки, добавил еще вареньице и закрыл на пару минут глаза. За Помешкиным Петр Петрович не наблюдал, казалось, он вовсе забыл о госте.

— Профессор Кошмаров, у нас к вам вопрос, — услышал Григорий Семенович голос Парфенчикова и тут же открыл глаза. — Сегодня мы начинаем эксперимент с вашими пилюлями, которые мы назвали рукген — рукотворная генетика. Коллега Помешкин желает знать, почему вы хотите улучшить генофонд русских, а не всего человечества. Впрочем, может, у вас есть в других странах агенты, которые уже начали такую работу, и мы участвуем во всемирном исследовании? Или вы мечтаете, улучшив генотип россиян, выиграть третью, теперь уже интеллектуальную, мировую войну? Либо выполняете тайную миссию секретных служб?