Генри Миллер - Тропик любви

Вопрос, который волнует моего юного друга больше всего, — какую роль ему играть в жизни? Жозеф Дельтей в одной из ранних своих работ говорит просто: « Sois potentat! » В главе, называющейся « Toi d'abord! », он начинает так: « Fouille les tripes: la sont toute puissance et toute verite! La vertu est un mot romaine qui signifie estomac ». И продолжает — я выбираю фразы из разных мест: « Tu as droit de volupte. La vie est ta femme: baise-la a ta guise… Mefie-toi des penseurs: ce sont des paralytiques. De doux et tristes impuissants… Mefie-toi des reveurs: ce sont des aveugles… Sous pretexte qu'ils ne voient pas le monde, ils le nient ». [177] «Будь самодержцем!»… «Прежде всего — ты!»… «Питайся внутренностями: в них вся сила и вся правда. Добродетель — это римское слово, означающее живот»… «У тебя есть право на чувственность. Жизнь — твоя жена: имей ее как хочешь… Остерегайся мыслителей: они паралитики. Сладкоречивые и печальные импотенты… Остерегайся мечтателей: они слепцы… Они отвергают окружающий мир под тем предлогом, что не видят его», (франц.). Жозеф Дельтей. От Жан-Жака Руссо до Мистраля (прим. Г. Миллера).

Честертон в своей книге о Диккенсе много говорит о том, что значит изображать дурака, или, скорее, быть дураком. А больше всего, о понимании дурака. В главе «Великие персонажи Диккенса» можно прочитать такое:

«Он (Диккенс) сказал о ней (жизни) две важные вещи — что она достойна того, чтобы над ней смеяться и чтобы ее терпеть. Скромные герои Диккенса не смешат друг друга эпиграммами; они вызывают друг у друга смех собственной персоной».

«Ключ к великим образам Диккенса в том, что все они великие глупцы… Великий глупец это тот, кто скорее выше мудрости, нежели ниже нее… Человек может быть по-настоящему великим и в то же время по-настоящему глупым. Мы видим это на примере эпических героев, таких, как Ахилл. Мало того, человек может быть по-настоящему велик потому, что он по-настоящему глуп».

«Можно заметить, что великие актеры всегда предпочитают играть роли великих глупцов, нежели великих интеллектуалов, ибо первые воплощают человечность. В Гамлете отображены эстетические мечтания и метания интеллекта, но в ткаче Основе [178] Персонаж пьесы У. Шекспира «Сон в летнюю ночь». Прим. перев. они отображены значительно лучше».

«Читая его апостольское наставление терпеть глупцов с радостью, мы всегда делаем ударение на слове „терпеть“ и видим тут призыв к смирению. Было бы, возможно, лучше делать ударение на слове „радость“ и превратить наше общение с глупцами в удовольствие, чуть ли не в веселую забаву».

Пропасть между «властелином» и великим, грандиозным глупцом не настолько глубока, как утверждает Дельтей. Поздняя вещь Дельтея, называющаяся «Иисус Второй», написана со всем пылом и страстью молодости и вдобавок с божественной мудростью глупца. Это глубокое и уморительное произведение, глубокое потому, что оно так уморительно. Это что-то вроде седьмого дня творения, эта книга, и послание ее — того рода, какое может родиться только в седьмой день. В этой книге Иисус Второй мечется, как цыпленок с отрубленной головой. «Спасайся, кто может!» — вопит он, носясь по всей земле, предупреждая о неминуемой гибели, которая угрожает миру. Под конец, где-то неподалеку от горы Арарат, он натыкается на странного старца, который есть не кто иной, как сам Адам. Следует восхитительный диалог о дьяволах, «тех», кто несет ответственность за все наши беды. Иисус перечисляет величайшие преступления, совершенные во имя человечества (книга была написана, когда свежа была память о войне), а старина Адам насмешливо приговаривает: «А, nada, supemada!» [179] А, пустяки, совершеннейшие пустяки! (исп.), прим. перев. Видно, что Иисус дошел до точки и, что еще хуже, не знает, что делать. Старина Адам отмахивается от всех ужасов, всех преступлений, всех зверств, успокоительно говоря: «Gestes que tout cela… Jeux de mains, ombres chinoises, phenomelogie» [180] Все эти движения… Игра, китайский театр теней, феноменология, (франц.), прим. перев.

«— Дьявол не там, — говорит Адам вежливым, застенчивым голосом, голосом „inoui“, [181] Невероятным (франц.), прим. перев. как первое цветение миндаля. — Дьявол внутри. Это не действие, а состояние, — объясняет он. — Бытие, а не деяние. Дьявол — в душе!

Повисла библейская тишина. Слышно было, как тикают века над небесным сводом… потом раздалась пулеметная очередь… солдатский смех, топот сапог…

— Каждый за себя! Бежим! — крикнул Иисус.

— Дитя! — ответил голос… — Земля круглая… Они повсюду… Даже в райском саду.

Иисус лишился речи.