Генри Миллер - Тропик любви

Все вышесказанное — как болеутоляющее. Понимающие — поймут. Кто не поймет, того по-прежнему будет мучить резь в животе — или головная боль. И все же попытаюсь сказать это по-другому…

Все мы знаем, что человек обращается к хирургу, когда терапевт оказывается не в силах помочь. Или к психоаналитику — для операции на психике, — когда нет иного выхода. Или к стороннику методов Бейтса, когда специалист по глазным болезням признается в своем бессилии. Или к практикующему сайентологу как к последней надежде, когда все остальное кажется самоубийством. В любом случае, когда положение действительно безвыходное, мы предаем себя «в руки Иисуса».

Так вот… На протяжении всей печальной истории медицины существовали маргинальные фигуры (чьи имена всегда под вопросом), совершавшие чудеса, которые медикусы (всех веков) старались отменить, иногда лишь презрительно пожимая плечами, — иных аргументов у них не было. Вообще говоря, подобного рода целителей призывали только в безнадежных случаях. О Парацельсе, например, говорят, что он оживил нескольких умерших. Иисус ждал три дня, прежде чем воскресить Лазаря. И во времена Иисуса жили чудотворцы еще более замечательные, нежели он сам, если верить описаниям его жизни и деяний. Я говорю об Аполлонии Тианском. [174] Аполлоний Тианский (1 в. н. э.), греческий философ неопифагореец, предположительно родившийся в один год с Иисусом Христом, славился в Римской империи своей мудростью и способностью творить чудеса. Единственное описание его жизни принадлежит лемносскому Флавию Филострату и создано ок. 206 г. по просьбе императрицы Юлии Домны, желавшей противодействовать влиянию Христа в империи, и якобы основано на письмах Аполлония и путевых записях Дамия, его спутника в странствиях по Малой Азии, Индии, Испании, Африке и Греции. Преполагается, что это жизнеописание, рисующее фигуру, подобную Христу, содержит лишь малую толику исторической правды. Прим. перев. Что же до Кабесы де Вака, [175] Нуньес Альвар Кабеса де Вака (1490? — 1557?), испанский исследователь, который в 1527 г. был назначен казначеем королевской экспедиции и в составе отряда в триста человек отправился завоевывать и колонизировать Флориду. Экспедиция продолжалась почти восемь лет, и из всего отряда чудом уцелели только Кабеса де Вака и трое солдат. Позже он возглавил еще одну экспедицию в район современной Бразилии, был губернатором испанской провинции Рио-де-ла-Плата (нынешний Парагвай). Свои путешествия описал в двух книгах, представлявших большую ценность для географической науки. Прим. перев. который тоже жил жизнью мага, то до того момента, как он был поставлен перед выбором исцелить или умереть, он и не подозревал, каким могуществом обладает.

Народные предания изобилуют захватывающими историями об исцелениях, совершенных мужчинами и женщинами, чьи имена теперь забыты. Одна из поразительных особенностей этих еретических трюков заключается в том, что может быть названо учением непризнания. Как Ганди успешно использовал учение о непротивлении, так и эти «заблудшие» практиковали непризнание: непризнание греха, вины, страха и болезни… даже смерти.

И напротив, медикус не только бьет тревогу при малейшем признаке недомогания, он еще заражает нас своею страстью к болезням, одержимостью, с какой он борется с ними, многоголовыми, как Гидра, отчего его славная «победа» над ними должна казаться еще славней. Мы платим высокую цену за сомнительную милость, которую оказывают нам дипломированные «целители». За привилегию быть поставленным на ноги профессиональным специалистом приходится жертвовать тем, что мы заработали за годы тяжкого труда. Кто не может позволить себе роскоши быть разрезанным на куски квалифицированным мясником, должен умереть или заниматься самолечением. Интересная вещь происходит с этими дорогостоящими капитальными ремонтами организма — они не дают гарантии от другой, часто еще более тяжелой, болезни. Конечно, это другая болезнь. Чем больше нас латают, тем скорей мы превращаемся в развалину. Человек может продолжать существовать, но уже будет просто ходячим трупом.

Врачеватель, каким он должен быть, как мы когда-то считали, сегодня исчезает. Его место занял сомнительный триумвират: диагност, фармаколог и фармацевт. Святое семейство, благодетельствующее нас чудодейственными снадобьями. Хирургу теперь достаются одни крошки, недурные, должен сказать, крошки, поскольку он по-прежнему живет припеваючи и умереть от жажды ему не грозит.