Арсений Данилов - Adrenalin trash

— Так обиднее им, — сказал Олег.

Андрей большим глотком добил пиво, тоже встал, и через минуту они оказались на улице. Адреналин, казалось, плеснул в лицо холодный октябрьский воздух. Андрей глубоко вдохнул, они отошли на безопасное расстояние и закурили. Хмеля резко поубавилось. В ушах стучало, на душе было хорошо.

— Как два пальчика, — сказал Олег. — А вот и они.

— Кто? — спросил Андрей, глупо улыбаясь.

— Друзья твои, — сказал Олег.

Из дверей бара, оставшихся метрах в тридцати позади, покачиваясь и поддерживая друг друга, вышли Дима и Рома. На плече у Ромы висела большая сумка, в которой, видимо, и находилась упоминавшаяся в беседе камера. Они поглядели по сторонам и двинулись в сторону Олега с Андреем.

— Ну, сама судьба вела их к нам в руки, — сказал Олег.

— Что? — спросил Андрей.

— Не ссы, — сказал Олег. — Это шанс наш, понимаешь.

Андрей кивнул.

— Туда их затащим, — сказал Олег, кивнув в сторону темной арки в паре метров от того места, где они стояли. Людей на улице не было. Несколько машин дремали возле тротуара.

— Хорошо, — сказал Андрей, но тут случилось непредвиденное. Его желудок резко сжался, и, вместо того чтобы тащить в темную арку двух подгулявших кинодеятелей, Андрей быстро побежал туда в одиночестве. Оказавшись под темным кирпичным сводом, он наклонился и с вдохновением стал блевать. Под аркой сильно пахло мочой, это резко облегчало процесс очистки желудка.

Казалось, прошло совсем немного времени, но, когда Андрей вернулся на тротуар, Дима с Ромой исчезли.

— Где они? — спросил Андрей, вытирая губы рукавом.

— Уехали, — сказал Олег и негромко, но очень зло выругался. — Тачку поймали и уехали. Ничего не вышло.

— Да? — спросил Андрей, и на душе у него нехорошо полегчало. — Ну, все, что ни делается, все к лучшему.

— Особенно для той девочки, — зло сказал Олег, сплюнув под ноги. — Захочешь дело сделать, так нет. Пить, короче говоря, надо меньше.

— Слушай, а как же нас в баре не спалили? — спросил Андрей, решив поменять тему.

— Не знаю, — сказал Олег. — Но уходить надо. А то вдруг погоня.

Андрей кивнул. Они молча и быстро зашагали к метро. Снег к этому времени совсем растаял, с неба сыпался противный мелкий дождик, где-то далеко завывала милицейская сирена. Видимо, ловили преступников.

Снег уже совсем растаял. Посыпался мелкий дождик, из форточки тянуло сыростью и холодом, словно она вела в погреб. Марина еще раз глянула на телефон, подумала, не позвонить ли Светке. Решила, что не стоит — душевное состояние подруги резко диссонировало с настроем Марины. Она поежилась, отошла от окна. Шипение компьютерного вентилятора переплелось с шорохом дождя. Других звуков не было.

В детстве Марина очень не любила оставаться дома одна. В самом начале активной разумной жизни она с успехом избегала попадания в эту неприятную ситуацию. Сначала детский сад, а потом группа продленного дня эвакуировали ее из пустой квартиры, и до десяти лет она никогда не оказывалась дома в одиночестве. Естественно, тогда Марина не задумывалась о том, насколько это может быть неприятно, хотя позже, когда…

«А будет больно, наверное», — подумала она, садясь за стол. Экран монитора лучился фотографией Брэда Питта, по-прежнему притягательно безразличного. Посмотрев в потускневшие от какого-то глубокого знания глаза, Марина сразу отбросила деструктивную мысль.

…жизнь, следуя своей внутренней жестокой логике, стала регулярно одаривать одинокими часами в пустом гнезде ячейки общества, она решила, что раньше подсознательно догадывалась о поджидающих неприятностях и подстраивала механизм развития событий наиболее выгодно для себя. Многие дети не любят сидеть дома одни. Обычно это чувство не имеет логических обоснований, но у Марины было вполне разумное, хотя и иррациональное объяснение. В их квартире жил домовой. Проявлял он себя, разумеется, косвенно, но даже сейчас, с высоты накопленного к девятнадцати годам жизненного опыта, Марина не была склонна истолковывать случавшееся с ней в десять-одиннадцать лет богатством воображения, хотя именно такую трактовку предлагает излишне впечатлительным детям заботливое человечество.

Марина положила руку на мышку, ковырнула курсором папку с музыкой и наполнила комнату новым звуковым содержанием. Повозилась с пасьянсом, но занятие это утомляло. От выпитого пива клонило в сон. Марина стала думать, чем же заняться дальше.