Арсений Данилов - Adrenalin trash

— Смогу, — сказала Василиса. — Не в детском саду.

Трагический процесс, воспетый кислым голосом Боба Марли, прошел буднично. Через минуту Олег подставил окурок под струю воды из крана и выбросил его в урну.

— Ну, — сказал он. — Пожалуй, пойдем мы.

— Да уж, — сказала Василиса. — Скоро родители приедут. Лучше вам не встречаться с ними.

Олег кивнул.

— Как же ты, обкуренная, будешь с родителями общаться? — спросил Андрей.

— Да нормально буду, — сказала Василиса. — Думаешь, не общалась уже?

— Ничего не думаю, — сказал Андрей.

Они вышли из туалета и у самых дверей столкнулись с молодой женщиной. На носу у женщины было укреплено странное сооружение из гипса. Женщина посмотрела на них с удивлением, потом, видимо, решила, что поняла, подмигнула Василисе и зашла в туалет.

— Соседка моя, — сказала Василиса.

Андрей хотел было спросить, не учует ли она запах конопли, но решил, что операция сильно ослабила обоняние женщине.

— Ну, пока, что ли, — сказал Олег.

— Да я провожу вас вниз, — сказала Василиса. — Здесь-то все равно делать нечего пока.

Отрезок субботы, разделивший больницу и бар «Будем здоровы», Андрей почти не запомнил. Точнее, он не любил его вспоминать — потом, когда все так хорошо закончилось.

Они погуляли по уже знакомому району рядом с больницей, посидели немного на той самой детской площадке, пили лимонад и перекидывались обычными для состояния легкого наркотического опьянения фразами.

Потом катались в метро. Потом гуляли в центре. Зашли на Красную площадь (Андрей тогда еще подумал, что это напоминает предполетный маршрут космонавтов). Трава постепенно отпускала и вообще оказалась не очень сильной. Когда Андрей поделился этим наблюдением с Олегом, тот ответил, что так и было задумано.

— Все-таки для девочки подбирал, — сказал он.

Андрей решил, что друг просто применил стандартный саперный прием при плохой игре, но ничего не сказал.

Тем не менее действия травы еще хватило на то, чтобы, пока искали бар, завести долгую и сложную беседу об автомобилях. Андрея вдруг взволновал вопрос идентификации этого транспортного средства. Он сказал, что «Запорожец» и «Феррари» совершенно не похожи друг на друга, хотя и являются автомобилями. Олег вполне ожидаемо ответил, что они имеют некие общие признаки — двигатель, корпус, руль и так далее. Андрей, хорошо продумавший стратегию дискуссии, заметил, что автомобиль со снятыми колесами или рулем остается автомобилем. Так же, как и автомобиль со снятым двигателем. Ему было интересно, что ответит Олег, но тот сказал, что сейчас не время для загрузки.

Это было довольно неприятно, но Андрей не любил вспоминать эти часы своей жизни по другой причине. Основным содержанием всей прогулки для него стало нараставшее чувство того, что все обойдется. Андрей с каждой минутой все сильнее надеялся, что план Олега в конце концов провалится. Надежда достигла своего пика в тот момент, когда оказалось, что никто не помнит точной дислокации бара. Они долго бродили по медленно темнеющим московским переулкам, задавая вопросы милиционерам и прохожим. Большая их часть, естественно, разводила руками, а немногие посвященные давали самые общие рекомендации.

Андрей уже собирался предложить отложить до следующего раза, когда Олег достал из кармана телефон и позвонил Внучку. Тот, как ни странно, оказался дома и подробно объяснил дорогу. Все-таки, подумал Андрей, мобильная связь открывает перед человеком сотни новых путей.

До бара добрались около семи. Андреем тогда овладела полная уверенность в том, что нужных им людей в баре не будет. Когда подошли к дверям, он первым взбежал на крыльцо, открыл дверь и пропустил Олега, попытавшись подделать швейцарский полупоклон и мерзко улыбаясь. Олег на шутку никак не отреагировал.

Внутри уже было довольно много народу, в основном мужчины в возрасте, с чувством собственного достоинства подметавшие пол длинными демисезонными пальто. Мужчины пили пиво, курили и время от времени поглядывали на висевший над стойкой телевизор, излучавший футбол. По сосредоточенным лицам и уверенному блеску еще редкой седины становилось ясно, что тематическим стержнем разговоров служит закончившаяся финансовая неделя. В углу у окна сидели две недоступно дорого одетые девушки. Они почти не разговаривали и футболом не интересовались. Одна из них ела мороженое, что сочеталось со свежей погодой, вторая пила вино, передвигая по лакированной поверхности столика дорогой мобильный телефон. За барной стойкой сидели еще свежая проститутка и уже утомленная официантка. Они беседовали с молодым очкастым барменом. Музыка, доносившаяся из динамиков, надежно замаскированных дизайнером, странным образом рифмовалась с белесым табачным туманом.