Арсений Данилов - Adrenalin trash

— А ты чего это одна гуляешь? — спросил Костыль.

— Да так, — сказала Марина. Ее быстро и сильно зацепило. На душе стало светло, тихо и печально. Вдруг захотелось все рассказать, но потом стало ясно, что и без этого ее здесь поймут.

— Обидел кто? — спросил Костыль.

— Да нет, — сказала Марина. — Ну, обидели, наверное.

— Кто? — спросил Костыль, нахмурившись.

— Пиздян ему, — сказал Вова.

— Можно, — сказал Леша, улыбаясь.

— Кому? — спросил Мамон из машины, но ему никто не ответил.

— Да ладно, — сказала Марина.

Косяк сделал круг и снова попал к ней. Марина еще раз затянулась.

— А милиция? — спросила она, передавая папиросу Вове.

— Да че нам, — сказал Костыль и сплюнул. — Менты нам не кенты.

— Пиздян ментам, — сказал Вова, выдыхая дым.

— Да ты крут, как я посмотрю, — сказал Костыль и, повернувшись к Марине, спросил: — А живешь-то где?

— В Ховрино, — сказала Марина.

— Нормально, — сказал Костыль. — А сюда как попала?

— К подруге в гости зашла, — сказал Марина. — А сейчас вот домой иду.

— Далеко пешком-то, — сказал Костыль, улыбнувшись.

— Я метро жду, — сказала Марина. — Пока откроется.

— Можно тачку поймать, — сказал Леша.

— Да она сегодня знаешь сколько стоит? — спросил Костыль.

— Сколько? — спросил Леша.

— Ну ты бы сколько запросил? — спросил Костыль.

— Много, — сказал Леша.

— Вот, — сказал Костыль. — А водила и того больше попросит.

Он снова сплюнул.

— Пиздян водиле, — сказал Вова.

— Это Мамону, что ли? — спросил Леша.

Вова засмеялся.

— Чего? — крикнул Мамон из машины.

Косяк описал еще один круг и завершил его в сугробе.

— Слушай, — сказал Костыль, сплюнув. — Мы сейчас ко мне пойдем. Хочешь, с нами давай.

Марина попыталась задуматься, но из этого ничего не вышло. В голове звенело, электронная музыка вызывала сильные вибрации по всему телу. Однако, как ни странно, в этом хаосе сохранился категорический императив поведения.

— Да нет, — сказала Марина, вдруг задрожав. — Я домой пойду.

Костыль помолчал.

— Давай, короче, так, — сказал он. — Давай тебя Мамон домой отвезет. Он быстро ездит.

— Чего? — крикнул Мамон из машины.

— Да не надо, — сказала Марина.

— Да ладно, не бойся, — сказал Костыль, сплюнув, — Мы нормальные ребята. Ничего не будет.

— Так, может, она этого и боится, — сказал Вова и хихикнул.

Марина посмотрела на Вову, потом на Костыля, потом вспомнила высунувшийся из машины рукав дубленки.

«Ну и ладно», — подумала она.

— А он сам-то согласится?

— Согласится, — сказал Костыль.

— Чего? — крикнул Мамон из машины.

— Девочку сейчас домой отвезешь, — сказал Костыль, наклонившись к открытой двери.

— Это вы трахаться пойдете, а я поеду куда-то? — спросил Мамон.

— Давай, — сказал Костыль, сплюнув. — Не ори. Я прошу.

— Ну если ты. — Мамон высунулся из машины и посмотрел на Марину. Он был брит налысо. На голове его сиял длинный свежий шрам, смазанный зеленкой. — Садись, красавица.

Мамон действительно ездил быстро. И это было очень хорошо, потому что его опасные маневры хоть иногда отвлекали от запертой в машине музыки. Временами сильно хотелось выйти, но Марина боролась с этим желанием. Сердце ее билось очень часто, и за тридцать минут поездки она выкурила четыре сигареты из лежавшей на «торпеде» пачки. Момент получения от Мамона санкции на курение было единственным, когда они общались. Мамон полностью ушел в процесс управления автомобилем и ничего не говорил. Марина не знала, хорошо это или плохо. Иногда ей хотелось, чтобы Мамон положил руку ей на колено. Или сделал еще что-нибудь. Или предложил сделать. А она бы согласилась. Впрочем, все это могло быть просто результатом фармакологического действия дыма конопли, и на самом деле, конечно, ничего этого не хотелось. Хотелось домой.

Когда поездка окончилась и машина Мамона замерла на автобусной остановке напротив пруда, Марина думала, что водитель все же сделает ей какое-нибудь предложение, от которого нельзя отказаться. Или хотя бы спросит номер ее телефона. Но Мамон просто положил руки на руль и, постукивая пальцами по обернутой войлоком дуге в такт не умолкавшей музыке, молча смотрел на дорогу.

— Спасибо, — сказала Марина и, дождавшись короткого кивка, выбралась из автомобиля.

Она подождала, пока Мамон развернет свой экипаж и погонит сотню механических лошадей назад, потом дошла до пруда, немного погуляла вокруг покрытого льдом водоема, послушала последние залпы салюта и пошла домой.