Григорий Покровский - Ввод

В полку появился комдив и начальник политотдела дивизии. Со штаба армии прибыл прокурор, начальник особого отдела и начальник службы войск. Подробно опрашивали офицеров, с дежурного по КПП взяли письменное объяснение. Когда уехали армейские офицеры, Бурцева, вызвал в палатку командир полка. Василий зашёл в палатку, там сидели комдив, начальник политотдела и Лужин. Бурцев приложил руку к головному убору и доложил комдиву о своем прибытии.

— Садись, Василий Петрович, — сказал полковник.

Бурцев сел. Некоторое время в палатке стояла тишина, и никто из офицеров не решался её нарушать. Затем комдив кашлянул и, медленно, как бы вытягивая из себя каждое слово, начал говорить.

— Следуя просьбе командира полка, приказываю вам временно принять штаб, до утверждения вас в должности вышестоящей инстанцией. Вы в должности комбата два года, из них один год боевых действий?

— Так точно, — ответил Бурцев.

— Мы тут посовещались и решили, что вы с этой должностью справитесь. А вы как думаете?

— Думаю, что справлюсь, — твёрдо ответил Бурцев.

— Кого вы предлагаете командиром батальона?

— Командира роты капитана Васина, — не задумываясь, ответил Бурцев.

— Но есть же начальник штаба?

— Нет. Его в батальоне не любят, — ещё чётче ответил Бурцев.

— Но это же война, не место для любовных серенад, — вмешался начпо дивизии.

— В том то и дело, что война. Ему надо батальон в бой за собой вести, он их пошлёт, а сам спрячется, — не поворачивая головы к начпо, ответил Бурцев. Начальник политотдела замолчал и только кашлянул в кулак.

— Командир полка тоже такого мнения? — продолжил комдив.

— Я же вам подробно ещё раньше докладывал об этом человеке, Пономаренко не место даже начальника штаба батальона. Я просил Вас, его заменить, — ответил Лужин.

— Куда я его дену, — возразил комдив.

— А с других батальонов начальники штабов? — вмешался начпо.

— Нет, — ответил Лужин, — там все молодые, только прибыли.

— Есть проблема, у Васина нет высшего образования, — сказал комдив.

— Товарищ полковник, — возразил Лужин, — нам не науки толкать, а воевать надо.

— Я тоже такого мнения, Николай Николаевич. Попробую убедить армейских кадровиков.

— А вы командующего убедите, — сказал Лужин, — его аргументы для начальника отдела кадров будут весомей.

— Ну что ж, будем пробовать, — сказал комдив, — парню нужен рост. Засиделся на роте.

— Покомандует, подпишете рапорт в академию, пусть после Афганистана учится, — сказал начальник политотдела.

— Это уже не я, — возразил Лужин, — летом заменяюсь. Это вот он с новым командиром полка, — и показал на Бурцева.

— Сплюнь, раскаркался, пусть ещё утвердят. По деревяшке надо стукнуть — комдив постучал пальцем по столу.

На следующий день Бурцев приступил исполнять обязанности начальника штаба полка. В полку ему было всё известно, он знал хорошо задачу полка. Пользовался уважением среди офицеров полка, поэтому освоился на новой должности быстро. К концу мая пришёл приказ о назначении его на должность. Васин стал комбатом. Командир полка подписал ему представление на майора, и теперь со дня на день ждали приказа.

Полк не выходил из рейдов. Васин со своим батальоном рыскал по горам, ликвидируя очаги образовавшихся банд. Став начальником штаба, Бурцев стал реже выезжать в рейды. И только когда были крупные боевые действия, в которых участвовал весь полк, ему приходилось отхлебнуть горькую чашу войны. Он полностью освоился на новой должности, и вскоре у командования дивизии заслужил уважение и считался одним из лучших начальников штаба полка. Лужину с ним было легко работать, его не надо было перепроверять. Высокая исполнительность и чёткость в работе не давали права усомниться. Отношения между Лужиным и Бурцевым складывались не только начальник-подчинённый, но и как друзья, не взирая на то, что командир полка был старше.

В начале весны Ася получила в военкомате предписание и готовилась к отъезду в Афганистан. Она все последние дни, дорабатывая в больнице, мыслями была там, с любимым. На восьмое марта как всегда собрались всем отделением. Мужчины поздравляли сотрудниц, дарили подарки. Для Аси этот день женщины был сегодня каким-то особенным. Мужчины на перебой её приглашали танцевать, и выказывали свое восхищение её мужеством и смелостью. А один молодой доктор, изрядно выпив, предлагал ей руку и сердце, он был согласен ехать с Асей «хоть на край света». Модест Петрович сидел за столом, слушал эту болтовню и только улыбался. Когда в очередной раз была произнесена клятва, и просьба взять с собой на край света, он не выдержал и сказал: