Григорий Покровский - Развал

— Я не вижу большой свободы в болтовне языком. В том, несвободном режиме, я прекрасно это делал. Сколько ходило анекдотов про Леонида Ильича, их рассказывали везде. Так что свобода это понятие относительное. Для кого свобода? И свобода чего и чья? Если свобода власти, я согласен. Власть — абсолютно свободна перед народом, и не за какие свои грехи не желает отвечать. Для чиновников и для тех, кто возле них крутится, есть абсолютная свобода воровать. Законы составлены так, что ни одного за воровство привлечь нельзя. Не надо путать свободу с вседозволенностью.

— Заболтал ты меня, шеф. Поворачивай к мэрии.

— Не такой уж ты и простой народ, коль к мэрии едешь, — пошутил Бурцев. Они увидели, что возле мэрии шёл бой. Вооружённые арматурой, трубами какие-то люди избивали милицию. Крушили стоявшие автомобили.

— Вот тебе и свобода, — сказал Бурцев. — Выходи, я туда не поеду.

Пассажир вышел. Бурцев видел, как огромная толпа, человек в двести, кинулась к мэрии. Они ломали двери и били окна. Раздавался звон разбитых стёкол. Толпа как подошла к мэрии, так и отхлынула, круша всё перед собой. Опытным глазом военного человека Бурцев увидел, что это были люди одного возраста и подготовленные для ведения боя. Без сомнения это были боевики, кем-то управляемые. К ним подмазалась небольшая толпа зевак и уличных хулиганов, любителей участвовать в подобных мероприятиях. В этой толпе глаз Бурцева отыскал и командиров — они уверенно управляли ядром из боевиков. По их команде боевики кинулись на штурм, и по их же команде отошли, оставив мэрию на произвол толпе. Бурцеву, прошедшему войну, это было очень заметно.

Вечером в машину к Бурцеву вскочил парень с девушкой.

— Вези к Останкино, — сказал парень, — там такое творится!

— А вам, зачем туда? Что, жить надоело?

— Мы журналисты, — сказала девушка, — профессия такая — жареное надо. Хоть будет о чём написать.

— А вы пишите о хорошем: о любви, о дружбе, о хороших людях, — Бурцев посмотрел на рядом сидящую девушку и улыбнулся.

— Ты о чем, дядя, — сказала девушка. — Кто про это сейчас будет читать, а нам денежки нужны.

— Прав был дед, по крови народ истосковался.

— Какой дед? — спросил парень.

— Дворник у нас есть, дед Василий. Так он говорит, что народ по войне истосковался, крови захотел. Мы, говорит, в войну о любви пели, а сейчас — про кровь, да бандитские песни в моде.

Подъезжая к Останкино, Бурцев увидел толпу, скопившуюся возле телецентра.

— Ребята, дальше пешком. Мне жить хочется, — сказал он.

Пассажиры выскочили из машины, а он стал наблюдать. Толпа возле телецентра росла. Среди неё отчётливо вырисовывался руководитель. Бурцев узнал его. Это был бывший военный, а ныне депутат парламента генерал Муташов. Он кричал в мегафон. С ним было до роты боевиков.

— Ребята, — кричал Муташов, — выкинем на х. й этих жидов с телецентра.

Под его командой начался штурм. ЗИЛ протаранил витрину и стеклянную дверь. Толпа хлынула в Останкино. Завязался бой. Пули летели в разные стороны. Они поражали не только атакующих, но и толпы зевак, телерепортёров и журналистов. Муташов что-то несвязное кричал в мегафон. Команд почти никаких не было. Генерал извергал на всю округу одно сквернословие.

— Боже, — подумал Бурцев, — и этот генерал командовал округом?! Так неумело командует горсткой людей в бою. Ему роты нельзя доверить, а он ещё и к власти лезет.

Возле Останкино валялись убитые и раненые. Кто-то пытался оттащить раненого от опасного места. Те же парень и девушка подбежали к машине. У парня из рукава сочилась кровь.

— Вези нас обратно, — сказала девушка.

— Подождите, вы мне все сидения испачкаете, — Бурцев взял аптечку, расстегнул парню куртку и осмотрел плечо. Протёр йодом и забинтовал. — Ничего страшного, кость не задета. Могло быть и хуже, чуть левее, а там сустав, сосуды.

Девушка внимательно смотрела на лицо Бурцева.

— Удивляюсь вашей выдержке и спокойствию, — сказала она. — Вы, что врач?

— Нет, милая, я войну прошёл. Вот видишь, — Бурцев показал шрам на лице, — это от неё подарок. Там не такое видел, а это у мальчишки ссадина.

— Если войну прошли, почему же не с ними? — девушка кивнула головой в сторону Останкино. — Не сегодня-завтра они власть возьмут. Видите, как по-ленински они работают: почта, телеграф, телевидение, радио. Глядишь, и возле власти окажетесь, и таксистом не надо работать.

— Хватит, навоевался. А потом, я вам так скажу, не возьмут они власть.