Григорий Покровский - Развал

В полку с численностью в полторы тысячи человек осталось не больше сотни. Многие брали краткосрочные отпуска для устройства своих семей, из отпусков не возвращались. Таких невозвращенцев было больше десятка. Ввиду того, что рядового состава не было, на постах стояли часовыми офицеры и прапорщики.

В округе полк на снабжение ещё не поставили, он повис в воздухе. По бумагам в Министерстве обороны он принадлежал Западной группе войск, но дислоцировался в Московском Округе. Эта неразбериха доводила людей до отчаянья. Денежное довольствие не платили. Продовольствия не давали, ссылаясь на то, что в полку нет солдат. Доедали последние остатки, которые привез с собой в контейнерах зампотылу. Хождения Бурцевым по кабинетам высоких начальников результатов не давали. Обозлённые полуголодные люди ещё пытались служить бросившей их власти. Некоторые горячие головы предлагали сесть на танки, совершить поход на Москву и перекрыть ворота у Министерства обороны. Бурцев понимал, что этот экстремизм приведёт к крови. Что к этой сотне танкам подмажутся тысячи не чистых на руку людей, желающих свергнуть эту власть и самим вскарабкаться туда, на её вершину. А за всем этим гражданская война и тысячи погибших и обездоленных. Все бури и ураганы начинаются из совсем безобидного на первый взгляд порыва ветра: по вине одного или двух каких-то головотяпов, зажравшихся в Министерстве обороны; по вине пьяного президента и такого же министра обороны может начаться такое, что остановить потом будет трудно. Бурцев, как мог, пресекал эти дурные порывы горячих голов.

После вывода полка прибыл комдив. Он осмотрел место для штаба дивизии. Бурцев с заместителями встретил его в коридоре штаба полка. На комдива и сопровождающую его свиту посыпались вопросы от полуголодных офицеров. Он отбивался, как мог, а затем обратился к сопровождавшим его офицерам:

— Выбирайте, где какой кабинет разместить. Кабинет комдива будет здесь, — он указал рукой на кабинет командира полка.

— Какие кабинеты? — спросил Бурцев.

— Я планирую здесь штаб дивизии.

— Не будет тут штаба дивизии, товарищ полковник, — строго сказал Бурцев.

— Как это не будет?

— А вот так. Не будет и всё. Часовой их не пустит. А сунутся, прикажу применять оружие. Здесь живут в своих кабинетах офицеры штаба полка. Они своими руками и за свои деньги строили эти бараки.

— В палатках будут жить, — раздражённо, повышая голос, сказал комдив.

— В палатках будут жить офицеры дивизии, — еле сдерживая себя, сказал Бурцев. — Пока ваши офицеры там марки получали, офицеры полка голодали и были лишены второго оклада в валюте. Строили эти бараки, потому как знали, что лето красное пролетит, и песни прекратятся.

— Да, как вы смеете, — с раскрасневшимся лицом комдив приблизился к Бурцеву.

Офицеры полка, стоявшие рядом с Бурцевым, вышли вперёд и своими телами перекрыли дорогу комдиву. Увидев такую сплочённость, комдив испуганно шагнул назад и тут же сник.

— Я доложу о вашем поведении командующему округом, — уже совсем тихо сказал он.

— Докладывайте хоть министру, — сказал стоявший в этом строю Черняк.

Какали мы на них, и на министра в том числе. Точно так, как какают они на нас. Вы хоть пальцем пошевелили, чтобы обеспечить вывод дивизии? Полк выходил, вы в нем ни разу не были, а теперь прилетели на готовенькое?! Вы ему скажите спасибо, — он повернулся к Бурцеву, — что удерживает горячие головы — люди норовят сесть на танки и на Москву. И с каждым днём таких все больше. Месиво будет. А вы прибежали кабинеты выбирать. Людей надо успокоить, чтобы беды не было. Когда шуганёт эта орава на Москву, вам не до кабинетов будет. Да, пожалуй, и тем, кто в Москве. Танки загружены боекомплектом под завязку. В течение шести часов могут оказаться там. И яйца почесать не успеют. Хватит им над нами шутить и издеваться. Так что, не будет здесь штаба дивизии, а сунетесь — с оружием защищать будем.

— Да, да! — зашумели рядом стоявшие офицеры.

Комдив понял, что обстановка в полку накалена, и он решил внести какую-то разрядку.

— А вы знаете, что полк расформировывается? Пришёл приказ министра, — уже спокойным тоном сказал он.

— Тем более, — сказал Бурцев. — Тут будут жить семьи до тех пор, пока немцы не построят им дома, иначе они останутся бездомными.

— Распределим по другим частям, — сказал комдив, переходя на тон уговоров. — Все будут при должностях, никого не оставим.

— Вот и лады, — сказал Черняк. — Как только получим предписание в руки, штаб вам освободим. А пока, извините.