Григорий Покровский - Развал

Солдат-повар небольшого росточка, в белой куртке и в колпаке, похожий на поварёнка, разлил дымящиеся щи по тарелкам и понес их к столу, где сидел командир полка и генерал. Генерал отхлебнул из ложки щи, остановился и взглянул на Бурцева.

— Вкусно-то как.

— Это потому, что проголодались, — пошутил Бурцев.

— Я вам серьёзно говорю, Василий Петрович, попробуйте.

Бурцев, следуя примеру, зачерпнул ложкой.

— Действительно, вкусно.

— А чего же не быть вкусному-то — полпоросёнка кинули в эту кастрюлю, — засмеялся повар и показал на огромную кастрюлю, стоявшую на плите. — При кухонном хозяйстве свиней режем, куда мясо девать, с собой же не заберёшь?

Обед был сытным. После гречневой каши и огромного куска мяса генерал ещё больше повеселел.

— Ну, спасибо, Василий Петрович, за два дня хоть раз нормально поел, — сказал он, выходя из столовой.

— Вы из России прибыли или здесь на повышение пошли?

— Из России, семья в Москве осталась. Наверное, и привозить не буду, армия к концу года вся выйдет на русские полигоны, — засмеялся генерал.

— Да, не повезло вам, Владимир Макарович, даже вкус валюты не ощутите.

— Василий Петрович, — генерал положил руку на плечо Бурцеву, — спасибо Богу, хоть так. Я же в забвении был. Без должности сидел. Молил Бога, чтобы в тюрьму не угодить.

— Даже так? — спросил Бурцев.

— Я командир, вернее, бывший командир Таманской дивизии.

— Стало быть, это ваши танки по Москве гуляли?

— Да, мои, но я-то человек военный: мне приказали, я послал. А когда эта авантюра провалилась, за мной пришли. Стал следователю бумажки писать, как да почему. Знаете, Василий Петрович, мы с женой всё ценное по родственникам развезли. Правда, там и ценного-то ничего не было: шуба жены, да пару шапок и сервиз, который нам на свадьбу подарили. Но, тем не менее, законы-то у нас дикие. Сначала осудят, отнимут всё, потом оправдают, и ничего уже назад не вернёшь, только оправдательную бумагу в руки. Как с моим дедом было. У нас в роду, я двенадцатый генерал и все служили царю и Отечеству.

— Так вот откуда косточка, — подумал Бурцев, — порода!

— Когда пришла новая власть, мой дед стал служить верой и правдой. Военная жилка, не мог без служения Отечеству. Оклеветали и сослали. Правда, потом реабилитировали, но деда и московскую квартиру со всем нажитым так и не вернули. Деда расстреляли, а добро растащили.

— Обычно после всего этого люди приходят в забвение. Вам удалось каким-то образом вырваться. Это чудо или господин случай помог? — спросил Бурцев.

— Никакого чуда нет. Просто бывший министр обороны Соколов оказался порядочным человеком и помог мне получить эту должность. Я вам так скажу, Василий Петрович, вам ещё много придётся служить, никому не верьте, тем более этим дворовым, которые вышли из грязи в князи. Затопчут и по стенке размажут. Без письменного приказа ни одного серьёзного действия. Меня спасла одна маленькая бумажечка. Они оттуда всё по телефону повелевали. А трубку к делу не пришьёшь. Один чиновник оплошал и телеграммку стукнул. Это меня и спасло. Не знаю, почему он так поступил. Может, решил, что уже всё, дело в шляпе. А может, в историю хотел попасть.

— Ой, Владимир Макарович, боюсь, что это последний мой военный городок.

— Может вы и правы, там сейчас такая катавасия — никому эта армия на

ближайшие лет десять не понадобится. Каждый будет выплывать самостоятельно, пока там наверху всё разделят между собой. А необходимость сторожить их добро возникнет позже, когда всё награбленное будет восприниматься, как своё и потерять его будет жалко. Вот тогда и возьмутся за нас с вами. И будут кричать, заламывая руки, — Отечество в опасности, под коим они подразумевают свои нефтепроводы да заводы. Но, имейте в виду, тем, кто наверху, кто бы они ни были: монархисты, коммунисты или демократы — верить нельзя. Это такая порода лживых, нечистоплотных людей. Видел фильм, где играет главную роль Вячеслав Тихонов и Любаша Полищук? Он говорит: «Куда вы без нас, мы вами управляли и управлять будем». Спасибо за обед и приятное общение, — генерал подал руку и сел в машину.

К концу июня полк был полностью выведен в Россию. Всю технику поставили на полигон. Солдат раздали по воинским частям ещё в Германии. Некоторые офицеры и прапорщики отбыли к новому месту службы, а оставшиеся поселились в построенных за весну щитовых бараках. Жёны с детьми уехали к родственникам. Повезло тем, у кого жёны служили в полку военнослужащими. Они вместе с мужьями жили в семейном бараке. Офицеры управления полка жили в штабе в своих кабинетах. Одним словом устроились, как могли.