Григорий Покровский - Развал

Офицеры тихо зашли в кабинет, и также, без шума уселись на стулья, стоявшие вдоль стен. Все устремили взгляд на Бурцева. Они с нетерпением ждали, что скажет командир. В кабинете наступила такая тишина, что было слышно, как жужжит, от чего-то проснувшаяся, муха. Впервые за весь день Бурцев улыбнулся, ему в унисон заулыбался Черняк.

— Скажите, Василий Петрович, не травите душу, — сказал он.

— А что говорить, ребята. Дела не очень хорошие. Выводим полк в Смоленскую область, на полигон. Между Москвой и Смоленском, к последнему чуть поближе.

— Ух, разом вздохнули офицеры. Это же хорошо, — загудел народ, — не Сибирь.

— Чего же хорошего-то? — ответил Бурцев, — иная Сибирь лучше, чем это место.

Полигон, кругом непролазные болота, комары величиной с пчелу. Километрах в десяти, забытая Богом, деревушка в три дома, а остальные развалились или заколочены. Вот вам и Смоленск, и Москва, все разом будут. Жилья нет, работать жёнам негде, школы для детишек нет. Летом можно ещё в палатке как-то прожить, а как зимой?

— Немцы городок будут строить для дивизии, — вмешался Айдман.

— Построят, только когда он будет. Может через год, а может и через два,

а эти два года надо прожить в нечеловеческих условиях. Русские зимы, это вам не зима в Германии. Я в Афганистане пожил в палатке, правда, там другое — жара. Знаю, что это такое.

— А куда же я эту бухгалтерию дену? — зашумел Черняк.

— Куда дену, куда дену, к себе под подушку, — ответил вечный оппонент Туркин.

— Оставьте вы свой словесный турнир, — сказал Бурцев, — не до него сейчас.

Есть у меня одна идея. Если хорошо поработаем, то можно выйти из положения.

Я когда в Афганистане был, мы строили штаб, общежитие и казармы из щитов.

— А где их взять, эти щиты? — спросил Айдман.

— Самим делать, а кровлю, стропила и шифер со старых хранилищ поснимаем. Эшелоном отправим, а там соберём. Я думаю, барака три осилим. Год целый не стреляли, на мишенях много сэкономили, фанеры полный склад. Сколачиваем с бруса раму, обшиваем фанерой с двух сторон, а вовнутрь утеплитель: стекловата, опилки, что угодно. Вот и готов щит. Танковой краской снаружи покрасим, чтобы фанера не размокала; год-два простоит.

Все идею одобрили. Бурцев, Черняк и Айдман два дня не выходили из штаба. Готовили чертёж элементов щитового барака.

Вскоре в полку закипела работа. Созданные бригады плотников день и ночь колотили щиты. Айдман ездил по всем немецким организациям и привозил много стройматериалов. Немцы очищали склады оттого, что раньше принадлежало строй организациям ГДР, и были очень довольны, когда им предлагались услуги российской армии. Айдман завозил в полк ДСП, фанеру, стекловату, краску, окна, двери шифер, даже трубы, батареи отопления и котлы. Всё это уже не вписывалось в стандарты новой Германии и подлежало вывозу на свалку. Спустя месяц, три комплекта щитовых бараков были готовы. Всё это было загружено в эшелон и отправлено к новому месту дислокации. С первой группой убыл Черняк. Он за двадцать дней поставил три барака. Один из них полностью оборудовали по штаб: в нём установили батареи отопления, рядом построили землянку для кочегарки. Проверив всё в работе, он доложил Бурцеву по телефону. Для этого пришлось ехать в штаб в Смоленск. Вместо него готовился убыть заместитель командира полка Туркин.

На погрузке стоял новый эшелон. К Бурцеву зашёл только что прибывший Черняк. Он, как обычно, просунул голову в дверь, несколько секунд окинул взглядом кабинет, а затем появлялось всё туловище.

— Разрешите? — Черняк расплылся в улыбке.

— Заходи, Евгений Иванович, докладывай, как там дела.

— Штаб стоит. Теперь я спокоен, всю эту бумажную чепуху есть куда разместить.

— Ты всё за бумажки печёшься, картонная душа?

— Ну, а как же. Пропадёт какая-нибудь секретная бумажка, беды не оберёшься.

У нас легче человека списать, чем эту бумажку. Отопление проверил, всё работает. И машину угля за спирт выменял. Машины с платформ снимали, смотрю, рядом огромные кучи угля. Подошёл к работягам, две бутылки спирту им дал, а они мне в самосвал два ковша угля. Остальные два барака тоже поставил, но только коробки. В палатке по ночам сыро, и комары достают. Офицеры из палаток сразу в штаб перебрались. Хорошая идея, Василий Петрович. Если честно сказать, я в начале к вашему предложению отнёсся скептически: думал, чушь какую-то несет командир. А сейчас, когда пожили в палатке, а потом переселились в барак, всё осознал, и офицеры с облегчением вздохнули. Стали работать, как лошади, даже перестал подгонять. Надо остальные бараки достроить.