Григорий Покровский - Развал

Америке попала в руки документация по ядерным исследованиям, и по тарелкам. А потом дальше — кто у кого, сколько украл. Вот и дурят инопланетянами — «дескать, подлые летают, и руины говорят».

— Мне кажется, они бы давно уже были на вооружении, если бы это было так.

— Э, не скажите, Василий Петрович, не всё так просто. Кроме теории необходимо ещё и соответствие технического уровня. Ученые, когда ракету придумали? А в космос летать стали только сейчас.

— Курт, вы как считаете, Гитлер действительно был придурком, как его у нас в фильмах показывают?

— Я бы не сказал: не дурачком — это точно. Он был просто человек дьявола, как и ваш Сталин, если это рассматривать с точки зрения верующего человека.

— Тогда зачем ему сюда двоих посылать?

— Дьяволу-то, ведь что нужно? Человеческие души, а как их без войны заполучить?! Вот он и посылает двоих, чтобы те столкнули лбами народы. А когда столкнутся, тут уж не до Христовых заповедей — «не убий». Захлебнётся планета в крови. А потом, Гитлер сам по себе не мог прийти к власти. Его сделали вождём. Нацизм — это не его изобретение.

— Да, — подтвердил Бурцев, — дурачок не мог книгу написать.

— Он её не писал. Доктор Клаус Хаусхофер, вот истинный отец этой науки. До «Майн Кампф» он уже писал о «концепции крови и почвы», «Расширение жизненного пространства за счёт низших рас». Всю эту науку впитал в себя студент Рудольф Гесс, он был ему приёмным сыном. Состоял в масонской ложе. И вот, два гомосексуалиста попадают в одну камеру. Гесс влюбляется в Гитлера и боготворит его. Он вместе с Хаусхофером пишет ему «Майн Кампф». Через него масонское ложе, штаб которой находится в Англии, руководит Гитлером. Особенно усердствовал лорд Дуглас Гамильтон, он был противник Черчиллю. Выборы и организация партии требовали больших денег, а у ефрейтора их отродясь не было. Деньги дали масоны и двоюродный брат королевы. Я не знаю его планов. Может, он хотел стать конституционным монархом Европы, завоёванной Гитлером. Но вышло, как вышло. Гитлер пришёл к власти и стал бомбить Лондон.

— Мне это напоминает одну историю, — сказал Бурцев, отпивая пиво из бокала. — Точно также своими деньгами кайзер родил в России большевизм.

— Да, да, родил на свою голову, а за этим и к нам в Баварию революция

пожаловала. Вот и эти, родили нацизм, а потом не знали, куда от него деться. Когда война подходила к концу, Гесс в поисках выхода из этой ситуации сел на самолёт и полетел в Англию к своим патронам, но те его арестовали. После Нюрнберга сидел в тюрьме, хотя это тюрьмой можно назвать с натяжкой: охраняемая вилла. Грозился обо всём рассказать миру. И вдруг в возрасте девяносто трех лет повесился. А может, повесили. Политика — грязное дело. Странно получается, — Курт опять пригубил пиво, — я жил в СССР, а теперь проехал всю Западную Европу и обнаружил парадоксальную вещь. — Курт замолчал. — Не обижайтесь, Василий, — продолжил он, — но вы почему-то не любите своих стариков. Ваши ветераны живут гораздо хуже, чем европейцы, а ведь вы победители. Так не должно быть.

В это время зашли Вольфган и Черняк.

— Может ещё выпьем водочки, — сказал Бурцев, доставая из холодильника бутылку и лёд. — Вольфгану нельзя — сказал Курт, — он своё взял, ему за рулем быть, а мы употребим.

Незадолго до вывода войск, Бурцев поехал в Россию, смотреть место будущей дислокации полка. Василий вернулся крайне раздражённый. Сел в кабинете, никого не вызывал, долго сидел раздумывая. Дверь приоткрылась и в неё просунулась голова начальника штаба.

— Разрешите, товарищ полковник, — сказал Черняк.

— Заходи, чего хотел?

— Много народу желает к вам попасть.

— Чего же не идут?

— Боятся заходить. Говорят, командир какой-то сердитый приехал.

— Глупости вы говорите, Евгений Иванович, служба есть служба, причём тут настроение командира. Устав, это же не домострой, где расписано, как и когда бить жену. Пусть заходят. Один за другим начали заходить штабные. За время отъезда бумаг накопилось много, пока все перечитал и подписал, к вечеру был уставший. Уже, когда за окном было темно, снова заглянул Черняк.

— Ну что вы, Евгений Иванович, голову засовываете в дверь. Пугало, что ли из меня сделали, — раздражённо сказал Бурцев. Что там ещё?

— Василий Петрович, заместители командира полка и комбаты не идут домой.

— Почему они не идут? Пусть уходят.

— Не уйдут. Хотят знать, куда полк выводят.

— Коль так, пригласи их сюда.