Григорий Покровский - Развал

— И правильно делали, — сказал Василий, — если два дурня дерутся, чего же не поживиться.

— Я же не говорю, что неправильно. Я подчёркиваю, кто выиграл в этой войне. Весь интеллектуальный потенциал оказался в Америке. В итоге ваш народ как бы победил Германию, но проиграл. Вы знаете, я в душе, наверное, больше русский, чем немец. Гены берут своё, это, наверное, от отца. Он любил Германию и Россию одинаково. Россия, как орлеанская дева. Когда необходимо, победить врага, она нужна, а когда приходит время делить славу победителя, её надо сжечь. Всё время с нее срывают победный венец. Я так думаю, Василий, для того, чтобы тебя в Европе считали победителем, ещё мало победить Наполеона и быть в Париже. Надо быть ещё и одной с ними веры. Так уже было. Побеждённого европейцы снова посадят на трон. Появится битва при Ватерлоо, и англичане оденут на себя венец. Где же они были, когда Наполеон был сильным и шагал по Европе. Где же были, когда Гитлер был во Франции, а затем двинул танки на восток. А когда Красная армия перешла границы Рейха, мы тут как тут, сразу и десант во Франции высадили и бегом к Берлину.

— Вы не правы, Волъфган, тут мне кажется вера ни причем. Возьмем, к примеру, балканскую войну, когда резали славян, как скот на бойне. Историю Шипки знаете? Турки надругались над ними, лишь только потому, что все подневольные были христиане. И ни одно европейское государство не пошло на помощь. Когда Россия победила, освободила Балканы, и войска генерала Скобелева стояли возле Стамбула так близко, что резвым рысаком можно было за полчаса доскакать, англичане закричали «Стоп. Не тронь братьев мусульман». А затем в Берлине и Сан-Стефанский договор перекроили. Не воевавшие Англия и Австро-Венгрия получили Балканы, и часть утраченной территории туркам вернули. Россия получила шиш, да тридцать тысяч убитыми. А турки не одной с ними веры! Так что вера, наверное, Вольфган, ни при чём.

— Нет, нет, нет, — Вольфган замахал руками, — именно вера. Тут, понимаете, в чем тонкость. Человек другой веры не так опасен для самой веры, вернее, не для веры, а для священников. Ну, верит человек в своего Бога. Ну и что? Прихожане вряд ли пойдут за ним. А тут оппозиция православная и говорит — вы неправильно во Христа верите. Надо молиться не слева направо, а справа налево. Так можно и прихожан потерять. Это разделение зарождается в душе ещё на детском уровне, когда малыш стоит с мамой в кирхе, церкви или в костёле. И пока священники не поймут, что каждый вправе выбирать свою дорогу к Богу, крестовые походы будут продолжаться. Борьба за прихожан — это не дорога к Богу, а дорога к мамоне. Против этого Христос боролся, за что и угодил на Голгофу. А священники его так и не поняли. Его веру как бы приняли, но по-своему, с «торговлей в храмах». Вот когда в священники будут идти по вере, а не по желудку, тогда и вера преобразится и благоденствие начнётся. Разделились братья-христиане: Византия с Римом и дерёмся смертным боем. И ещё одна беда — вы одного с нами цвета. Были бы чёрного или жёлтого, вас бы никто не трогал. Для нас вы были бы другие и все.

— Я думаю так, Вольфган — поделом нашим народам. Сейчас смотрю хронику и удивляюсь, каким безумием страдали наши люди. Девушки со слезами на глазах тянули руки к Гитлеру, чтобы прикоснуться к любимому кумиру. Точно такое же было и у нас. На демонстрации несли портреты Сталина. Публика визжала от восторга, когда он появлялся на трибуне. В день его смерти душили друг друга, чтобы побывать у гроба кумира. А эти кумиры, что ваш, что наш, задушили в лагерях, сожгли в печах, расстреляли и повесили миллионы людей. Столкнули лбами народы и те с ненавистью убивали друг друга. Им бы ненавидеть своих вождей, а не наоборот. Выходит прав Сталин: «Смерть одного — трагедия, а миллионов статистика». И вера тут, по-моему, не при чём. Кресты с церквей мы ещё в двадцатых поснимали.

— Нет, Василий, вы не правы. Именно вера! Только в земное божество. А то, что люди стали на другую дорогу, только не к Богу, а к дьяволу, никто не догадался. Вернее, многие об этом догадывались, но боялись об этом сказать. Каждый боится распятия. Только Христос не побоялся и стал показывать людям истинную дорогу. Жаль, что мы его не поняли, А этих земных кумиров сделали сами же люди. Со страниц книг, газет, журналов, из репродукторов вбивали в головы миллионам, что их фюрер божество, пришедшее на землю осчастливить их. И всё это делается во благо своего живота.

— А вы знаете, Вольфган, мне их нисколько не жаль, как не жаль и их детей, погибших в этой войне. Они сами сотворили эту бойню, в ней и детей теряли. Ваши вожди такие же. Людей всех наций душили в лагерях. А пришел конец, травиться стали: своих детей и жён сами отравили. Так, что по делом им всем: и вождям, и тем, кто тиранов восхвалял, друг на друга доносы строчил в надежде приобрести место под солнцем. И пусть интеллигенция не плачет, что с ней так плохо обошлись. Безграмотный крестьянин или рабочий не пришёл в театр или Союз писателей, чтобы настрочить донос на актёра или писателя. Доносы строчили вполне грамотные, с виду культурные и интеллигентные люди, даже порой весьма известные. А потом находился другие писаки, и шли следом. Интеллигенция работала на самообслуживание. Тиран свои руки в крови не марал. «Не сотвори себе кумира» — так говорится в писании.