Григорий Покровский - Развал

— Вольфган, вы очень хорошо говорите по-русски. Вы учились в Союзе?

— Нет, никогда не учился. Я в России был ещё ребенком, до войны. Во дворе играл с русскими мальчишками, там и научился.

— А как вы оказались в России?

— Отец мой офицер, учился в России в танковой школе.

— Разве немецкие офицеры до войны учились в СССР?

— Василий, вы, что не знали? Великий танковый стратег Гудериан там учился вместе с моим отцом. В России учились не только танкисты, но и лётчики. Между Гитлером и Сталиным такая дружба была. Сейчас про это молчат. Когда подписали договор, помню, отец тряс газетой и кричал: «Немцы и русские будут миром править. Вольфган, ты должен знать два языка, немецкий и русский. В мире будет только два языка».

— Бред какой-то, — возмутился Бурцев.

— Да, бред, но он боготворил Гитлера и почему-то Сталина. О, как он меня бил, если я плохо учил язык. Когда Россия и Германия разбили Польшу, он торжествовал. В наших газетах тогда печатали выступления Молотова. Это было примерно так: «Непобедимая Красная армия и славные войска Вермахта разбили Польшу». Помню, когда отец прибыл с войны, по этому случаю в доме было пышное застолье. Какой он был гордый и довольный собой! Он уже тогда командовал танковым полком. За столом он поднимал бокал за Гитлера и Сталина и всем доказывал, что Гитлер и Сталин разделят земной шар. «Нам Россия, — говорил, — поставляет сталь, никель, алюминий, а немецкие инженеры умеют делать прекрасную технику, поэтому этот тандем непобедим».

Вольфган замолчал, взял рюмку, в которой было на дне немного водки.

— Может освежить? — пошутил Бурцев и потянулся за бутылкой.

— Ну, если самую малость, — Вольфган поставил рюмку перед Бурцевым.

Оба выпили. Волъфган закурил. Сделал глубокую затяжку, задумался, затем повернулся к Бурцеву.

— Вот такой в жизни бывает казус. Броня на первых танках, которые напали на Советский Союз, была из вашего металла. Это потом, в связи с нехваткой никеля, Гитлер скупал монеты по всему миру.

— Наверное, отец от своих кумиров и погиб? — спросил Бурцев.

— Нет, он войну закончил досрочно. Ему оторвало руку и часть стопы. Он всё время переживал. Зачем, говорил, Гитлер поссорился со Сталиным и всё надеялся, что они помирятся. Но когда американцы начали бомбить города, он понял, что война проиграна. Его сестра жила в Гамбурге. Мы, помню, гостили у неё, когда американцы начали бомбить. Вы представляете — это ад, ужас какой-то. Американцы не с армией воевали, а с немцами: сносились города вместе с детьми, женщинами и стариками. Самолёты летели «пачками». В пачке штук сто. Одна уходит, другая подлетает. И так целый день. Разбомбили, ничего не осталось. Мы оттуда еле ноги унесли. Когда разбомбили все города, были разрушены все фабрики и заводы, а на уцелевших некому было работать. Сразу ничего не стало. Вскоре и советские войска стали подходить. Отец боялся, что его расстреляют, убежал в Гамбург к сестре. Там женился, а про нас забыл и даже не писал. Когда пришли ваши войска, голод была страшный. Мама пошла к солдатам, просить хлеба, её изнасиловали. Правда, буханку хлеба дали. Её насиловали даже при мне. Мне тогда лет тринадцать было, но помню, как будто это было вчера.

— Говорят, это бывает, когда человек переживёт стресс, — сказал Бурцев.

— Наверное, так. Меня затолкали в кладовку и закрыли. Она красивая была, поэтому за красоту и доставалось. Я не выдержал и пошёл к коменданту. Мать не пускала, боялась, что меня убьют. Комендант старый, такой добродушный майор. Пытался со мной на немецком говорить. Городок у нас был маленький. Ему, наверное, по штату не положен было переводчик. Что он хотел мне сказать, я не понял и говорю ему на русском: «Пришёл к вам с жалобой. Мою маму изнасиловали ваши солдаты». А ты, говорит, русский? Нет, немец. Иди, говорит, сынок, найдёшь, покажешь. А как их найдёшь? Они по городку лазят, как муравьи. Обрадовался майор, что есть у него переводчик, и стал я у коменданта работать. Голодать мы с мамой перестали, и маму больше никто не трогал.

— Да, — сказал Бурцев, — нашим народам досталось в этой войне.

— Советских погибло двадцать миллионов, наших семь. Да ведь, как определить, кто в драке больше пострадал. Кому глаз выбили или кому руку оторвали. Вот кто нагрел руки на этой войне, так это Швейцария. Через её банки шли денежные потоки от всех воюющих сторон. А больше всех, конечно, поднялась Америка. Торговля шла не только с союзниками, но и через третьи страны с Германией. Я помню, когда разбомбили города, консервы были сплошь американские.