Григорий Покровский - Развал

— Спирт будете, Василий Петрович?

— Спасибо, не хочу.

— А я вот уже второй приём делаю. Говорят, спирт радиацию отшибает. Голова болит — это от радиации.

— Откуда вы взяли, Сутягин, эту глупость, — сказал Бурцев. — Она у вас от спирта болит.

— Нет, не от спирта. Спирт, наоборот, от радиации помогает, мне тесть рассказывал. Когда Берия атомную бомбу на людях испытывал, тесть был там подопытным кроликом. Говорит, спирт всем давали.

— Спиртом спаивали, чтобы не боялись, — засмеялся Воронин, — пьяному море по колено.

— Тесть говорил, что тот, кто не пил, давно уже умер. А тесть спирту нажрался, он вообще любитель этого, поэтому и живой остался. Правда, весь больной, но живой.

— Так, может быть, мёртвым и лучше, — возразил Воронин.

— Не знаю, может быть и лучше, но я туда не спешу. Власть сволочная, — бормотал захмелевший Сутягин.

— Чем же она тебе насолила, эта власть? — спросил Воронин. Бурцев прилег на кровать, не раздеваясь, прикрыв глаза от света полотенцем.

— Спрашиваешь, власть, чем не угодила, — грозно посмотрел на Воронина пьяный Сутягин. — Они бросают сюда без средств защиты войска. Солдаты голыми руками грузят заражённый радиацией мусор. Где спецтехника? Где спец войска? Нет их. Они же кричат, что готовы отражать любую атомную агрессию. А представь, многомиллионные города, и туда падают ядерные бомбы. Что будем голыми руками завалы разгребать? Мы сейчас с сотней сёл не можем справиться, потому, что ничего нет, вот и гребёт солдат лопатой, вдыхая радиоактивную пыль. О здоровье этого солдата никто не позаботится. Нам приказали и вперёд. А этот приказ преступный. Солдаты в разрушенный реактор заскакивают, минут десять мусор покидают и назад, следующих туда. А там радиация, в тысячу раз превышает допустимую. О том, что этому солдату надо детей рожать и семью кормить, никто и думать не хочет. Сидят там в Кремле, отгородились от людей.

— О, Сутягин, по тебе уже давно камера плачет, — сказал Воронин.

— Вот так всегда — чуть что «враг народа». Был бы тридцать седьмой год, ты бы в миг донёс. Так и живём дятлами, тук, тук, тук — стучим друг на друга, — Сутягин постучал пальцами по табуретке. А они изгаляются над нами как хотят. Что, может, я не прав? Авария на станции, идёт выброс радиации, всё вокруг заражается, а эти сволочи гонят людей на демонстрацию. Этот кремлёвский болтун, «даду, даду», консенсус грёбаный, он, что не знал или не соображал, какая беда на нас свалилась. Почему не успокоил этих местных коммунистических божков и не отменил этот цирк с флажками и транспарантами. Потому как, ему на людей наплавать. И наплевать на этих пацанов, что лезут без средств защиты в реактор. Нет у тебя спецтехники, специально обученных людей, стань на колени перед всем миром и проси помощи у запада. Прекрати надувать щёки, что ты лидер великой страны. Хотя, какая она там, в задницу великая. Ну не губи ты этих мальчишек. А пожарники, которые в первые часы тушили эту станцию, они же без средств защиты несколько часов были в живом реакторе. Станций настроили, а специальные пожарные подразделения создать забыли. На это денег пожалели. Потому что начхать им на этих людей. А, на мой взгляд, есть в этом городе АЭС, должна быть и организация с обученными людьми и спецтехникой, для тушения пожара и для таких вот дел, какими мы сегодня занимаемся. Иначе же какой смысл их строить. Их же строят как бы для улучшения жизни человека. А о безопасности этой жизни никто не печётся. Абсурд какой-то.

Выпитый спирт дал свои результаты. Сутягин затих, не раздеваясь, лёг на кровать и захрапел.

После приезда из Чернобыля Бурцев нашёл в почтовом ящике перевод. Это Колесников прислал деньги за мебель. Вечером зазвонил телефон. Бурцев поднял трубку и услышал женский голос.

— Здравствуйте, Василий Петрович, это Оля Колесникова. Я вам деньги выслала.

— Спасибо, сегодня приехал из командировки, нашёл перевод в почтовом ящике.

Завтра пойду на почту. Ну, как, подошла вам в трёхкомнатную мебель?

— Я её продала.

— Стало быть, не подошла. А как Лёня поживает, как ему служится на новом месте?

— Лёни нет. Месяц как похоронили.

— Что случилось?

— Обширный инфаркт. Вечером пришёл с работы, схватил приступ, вызвала скорую помощь. Пока та приехала, он умер у меня на руках. В штаб его так и не взяли. Всё тянули, тянули с приказом, пока не ушёл командующий. Пришёл новый взял другого человека. У нас сейчас новый комдив и этот начал на Леню давить: расчищал место для какого-то протеже. Лёня с ним поругался, пришёл домой, и всё случилось. Я во всём виновата, — заплакала Оля. — Лучше бы мы поехали сразу туда, в эту дыру.