Григорий Покровский - Развал

На командном пункте штаба по ликвидации последствий Бурцев встретил генерала Малинина. Тот был командующим армией, когда Бурцев принимал полк. Вскоре ушёл на повышение в Киевский Округ, а сейчас возглавлял штаб по ликвидации.

— Товарищ генерал, полк прибыл, разрешите уточнить задачу, — доложил Бурцев. Генерал узнал Бурцева, подал руку, спросил как дела.

— Через час совещание на КП, приходи, там поставлю задачу. А сейчас некогда — Москва на проводе ждёт.

На командном пункте собралось много офицеров. В огромной палатке почти не было места. Бурцев пробежал глазами, и нашёл его только в переднем ряду, почти у самых столов, где над картами колдовали офицеры-операторы. Офицер оперативного отдела проверял всех прибывших по списку, громко выкрикивая фамилии. В ответ с разных концов палатки доносилось короткое «Я» или протяжное «Здесь». Офицеры вели разговор друг с другом, в палатке стоял гул. Все понимали, куда их привезли и для чего они здесь. Получать дозу от невидимого убийцы никому не хотелось. Все ругали разгильдяйство, распущенность и сетовали на то, что все огрехи и дыры затыкаются военными, хотя предназначение армии совсем иное. В это время зашёл Малинин. Разговор затих.

— Товарищи офицеры, — скомандовал полковник. Все встали.

— Прошу садиться, — сказал генерал и своей привычной походкой «уточкой», раскачиваясь из стороны в сторону, направился к столу.

— О том, что произошёл пожар на атомной станции уже, наверное, знают все, — сказал генерал. В палатке стояла гробовая тишина. — Ну, вот и хорошо, что все уже морально настроили себя, — продолжил он. — Нам приказано ликвидировать последствия этого пожара: провести дезактивацию местности, убрать заражённый грунт с территории станции, отселить из зоны заражения всех людей. Операторы распределили воинские части по секторам. Каждому полку будет определён свой сектор.

Поднялся полковник.

— Трудно нарезать участки, товарищ генерал. Химики не могут определить конкретную зону заражения.

— Химики, в чём дело?

Поднялся полковник химвойск и чётко доложил.

— Зону заражения можно определить только практическим путём. Все формулы, расчёты в справочниках даны на ядерный взрыв, где есть мощность взрыва и какой он: воздушный, наземный или подземный, направление и скорость ветра в момент взрыва. В данном случае это все не подходит. Произошёл выброс радиоактивного вещества в атмосферу.

— Это что же вы предлагаете — методом «втыкаю дозиметр»! — раздраженно повысил голос Малинин.

— Практически, да.

— Да вы себе представляете, какой это объём работы? Это же большие площади, за год не успеем. Мы здесь и погибнем в этом радиоактивном аду. И что прикажете, товарищ полковник, доложить туда, — генерал показал пальцем вверх, — что войска сидят и не знают, что делать. А начальник войск химической защиты не способен со своими офицерами определить зону. Дай сюда карандаш! — крикнул Малинин на оператора. Полковник взял со стола карандаш и подал Малинину. Тот подошёл к карте и волевой рукой очертил на ней круг, в центре которого оказалась АЭС. Операторы промерили расстояние от центра круга до жирной красной линии, нанесённой Малининым. Получилось ровно тридцать километров.

Так родилась пресловутая тридцатикилометровая зона, откуда началась эвакуация людей. Никто не задавал вопроса, есть ли в этой зоне радиация, зона должна быть больше или меньше. Может быть в селе, находящемся в этой зоне, вообще не было радиации, потому как ветер дул в противоположном направлении. А может быть в сёлах, находящихся в не зоны, радиация была во много раз больше, потому как ветер дул в их сторону. Там наверху решили, дескать, военные специалисты знают. Ими определена зона заражения. Они для этого учились. И начался исход граждан с нажитых мест. В местах, где не отселяли, у людей появлялись и развивались различные болезни эндокринной системы. Радиация пожирала их заживо. Пройдет время и от полученной дозы в расцвете сил скончается генерал Малинин, так же как много других ликвидаторов последствия чернобыльской аварии. И всё это происходило от бездушия и некомпетентности, засевших комвождей в Кремле.

Вечером после трудового напряжённого дня Бурцев сидел в палатке со своими заместителями.

— Может, в картишки перекинемся? — спросил зампотех Сутягин.

— А ну их, что-то голова болит, — ответил замполит Воронин.

— Вот и у меня башка трещит, — Сутягин нагнулся и достал из-под кровати вещевой мешок и извлёк из него фляжку.