Эми Тан - Сто тайных чувств

Вот и весь толк от ее советов.

А потом произошло еще кое-что. Я пыталась убедить себя, что это просто совпадение. Эльза вернулась к нам весьма своеобразным образом. Один из ее бывших однокашников, ставший продюсером музыки «Нью Эйдж», вернул к жизни некоторые ее опусы под названием «Высшее сознание». Позже музыка стала использоваться как заставка к серии телепрограмм об ангелах, что было даже забавно, говорил Саймон, потому что Эльза никогда не была в восторге от христианской мифологии. Но в какой-то момент все словно помешались на ангелах. Программы пользовались бешеным успехом, компакт-диск музыкальной заставки давал неплохие сборы, и Саймон вновь обрел собственное «я», купаясь в лучах ее славы. Никогда не думала, что так возненавижу ангелов. И Саймон, который раньше терпеть не мог музыку «Нью Эйдж», ставил альбом всякий раз, когда у нас бывали гости, замечая, как бы между прочим, что эта музыка посвящена ему. Как это, удивлялись гости. А вот так, они были любовниками, лучшими друзьями. Его слова вызывали сочувственные улыбки в мой адрес. Это сочувствие сводило меня с ума. Я старалась объяснить, тоже как бы между прочим, что Эльза умерла еще до того, как мы повстречались с Саймоном. И все же мои слова походили на исповедь — будто я признавалась в том, что убила ее. Гробовая тишина воцарялась в комнате.

Я делала вид, что меня абсолютно не волнуют ни музыка Эльзы, ни странные звуки в нашем доме. Я старалась не замечать все увеличивающуюся пропасть между мною и Саймоном. Я убеждала себя в том, что каким-то чудесным образом защищена от напастей, будь то рак, землетрясение, война или неудачный брак. Но для того чтобы продолжать делать вид, что в мире все в порядке, нужно было выяснить, что же все-таки не так.

Мы с Саймоном так и не сняли ту стеклянную люстру в холле. Когда мы въехали, она казалась нам сверкающим оскорблением хорошего вкуса. Позже эта штуковина стала просто шуткой. А еще позже — обычным источником света, на который не обращаешь внимание, пока не перегорит одна из лампочек. Мы пытались решить и эту проблему, купив дюжину шестидесятиваттных лампочек в организации слепых ветеранов, с гарантией на пятьдесят тысяч часов. Мы рассчитывали, что на нашу жизнь этого хватит. Но в течение следующего года пять из шести лампочек перегорели, а мы так и не удосужились заменить их. В результате люстра с одной работающей лампочкой сделалась практически незаметной.

Как-то вечером, около полугода назад, перегорела и последняя лампочка, оставив нас в кромешном мраке. Мы как раз собирались поужинать в соседнем ресторане после работы.

— Завтра я куплю нормальные лампочки, — сказал Саймон.

— Почему бы не купить новую люстру?

— А зачем? Эта не так уж и плоха. Ладно тебе, пошли. Я есть хочу.

По пути в ресторан я размышляла над его словами, точнее над тем, как это было сказано. Будто наша дальнейшая совместная жизнь его нисколько не волновала. Безвкусица стала для нас нормой жизни. Ресторан был наполовину пуст. Где-то играла приглушенная, наводящая скуку музыка — монотонная дребедень, которую никто никогда не слушает. Глядя в меню, которое уже знала наизусть, я обратила внимание на немолодую супружескую пару, сидящую напротив нас. У женщины была кислая физиономия. Мужчина явно скучал. Я наблюдала за ними некоторое время. Они жевали, мазали хлеб маслом, пили воду, ни разу не заглянув друг другу в глаза, не обменявшись ни единым словом. Было непохоже, что они в ссоре. Просто они давно не испытывали ни радости, ни дискомфорта, раз и навсегда отказавшись от них. Саймон изучал винную карту. Не помню, чтобы мы заказывали что-нибудь, кроме домашнего белого.

— Хочешь, возьмем бутылку красного в этот раз? — спросила я.

Он ответил, не поднимая глаз:

— Красное содержит танин. Не хочу проснуться в два часа ночи.

— Ну давай закажем что-то другое. Может, «фюмэ бланш»?

Он отдал мне винную карту.

— Я возьму домашнее шабли. А ты бери, что хочешь.

Я злобно уставилась в карту. Меня охватила паника. Вся наша жизнь стала вдруг такой предсказуемой, утратив всякий смысл. Это было сродни тому, как, составив картинку из кусочков, обнаруживаешь, что получилась низкопробная репродукция, китч. Затраченные усилия привели к полному разочарованию. У нас, несомненно, было много общего — интеллектуальный уровень, работа, секс. Но ничего особенного, такого, как бывает у супругов, которые действительно друг друга любят. Мы были партнерами, а не близкими людьми. Два совершенно разных человека, делящих по воле случая жизнь и меню в ресторане. Наша совместная жизнь не стоила ровным счетом ничего. Наша любовь не была дарована нам судьбой. Это был результат несчастного случая и дурацкой игры в призраки. Вот почему Саймон никогда не испытывал ко мне настоящую страсть. Вот почему дешевая люстра так органично вписалась в нашу жизнь.