Платон Беседин - Книга Греха

Пожалуй, именно тогда, когда любимые люди заставляют нас воспринимать временную ось как прямую, разделённую на отрезки между звонками, свиданиями и актами любви, заставляют нас считать и измерять время, чувствуя его как никогда остро, наша любовь теряет свою божественную суть и становится объектом эгоистичного вожделения, источником сомнений, разочарований, упрёков, обид, гнева — всех тех страстей, что являются факторами дьявола и становятся метафизическими причинами наших плотских хворей и страданий, именно тогда из любящих существ Господних мы превращаемся в страждущих, обуреваемых страстями слуг Дьявола, который не способен любить и не любит тех, кто любит.

Эти мысли, рассуждения пришли ко мне только сейчас, в момент воспоминаний. Четырнадцатого февраля, всё было по-другому.

Маргарита, ответь. Просто дай услышать твой голос. Я робот на телефонной станции: просто нажимаю вызов, слушаю гудки, сбрасываю и вновь набираю номер.

Меня шатает словно пьяного. Через каждый метр я выблёвываю из себя жуткую зеленоватую массу. Сжимаю ягодицы, чтобы дерьмо не вывалилось наружу.

«Медвежья болезнь», как говорят в народе, — беспричинный понос на нервной почве, нападающий перед пугающим, ответственным мероприятием. Я безумно переживал вечером перед операцией. Нервничал, писал сообщения Маргарите и сидел в грязном, больничном туалете. Потом выпил десяток таблеток активированного угля и уснул.

Телефонные гудки вдруг замолкают, и мне кажется, что кто-то ответил. Я замираю, закуриваю и с надрывом хриплю в телефон, разрывая воспалённые связки:

— Маргарита, алло! Алло! Слышишь меня?

Шёпот на том конце:

— Не звони! Я сама перезвоню!

— Ты где?

— Работаю!

И вновь короткие гудки, похожие на плевки жидким азотом. Ни вопроса об операции. Ни пожелания выздоровления. Ни слов любви. Только раздражённый, злой ответ, похожий на отмашку от досадливого насекомого.

Чарльз Буковски: «Сколько хороших мужиков оказалось под мостом из-за бабы».

Сигарета вываливается изо рта, голова идёт кругом, ягодицы расслабляются, и дерьмо просачивается на клетчатые, больничные штаны.

Правила отношений с женщинами. Всегда держать себя в руках. Женщины любят сильных. Нет ничего хуже жалко выглядящего мужчины. Пока она не стала полностью твоей, ни в коем случае не давать ей почувствовать всей полноты твоей любви.

Правила нужны, чтобы их нарушать. Наверное, не в этом случае. И не сейчас.

Будто меня приставили к стене и вот-вот должны расстрелять. Последний взгляд на плачущее небо.

«Не звони» — первая пуля вырывается из ружья и пробивает мне руку. «Перезвоню» — вторая пуля врезается в правый бок, пронзая печень. «Работаю» — завершающий выстрел в голову. Прощальный вскрик. И абсолютная тьма.

Для Маргариты важнее работа, личностный рост. Словно от работы она сможет родить.

Деньги — помёт Дьявола. Работа нужна нам, чтобы этот помёт собирать. Мы, менеджеры и инженеры, директора и педагоги, всего лишь жуки-навозники, собирающие дьявольское дерьмо, которое позволит обрести нам пресловутый успех, что так важен между людьми. Пожалуй, выражение «счастье дерьмового свойства» предстаёт в новом свете.

Проскакиваю медсестру, пробегаю к туалету и он, конечно же, занят. Дерьмо тёплой массой растекается по ногам.

Из кабинки больничного туалета появляется напуганный лысый старичок с распухшей, багровой щекой. В его руках газета.

Я врываюсь в туалет, на ходу стягивая штаны и разбрызгивая дерьмо, прыгаю на холодный унитаз и испражняюсь, чувствуя судороги в животе. Весь мой путь увенчан тёмными отметинами. Мои ноги покрыты той же густой, чёрной от выпитого вечером угля массой дерьма. Встаю и ищу бумагу.

Именно в тот момент во мне что-то изменилось. Четырнадцатого февраля, в День всех влюблённых, в туалете нейрохирургического отделения больницы наружу вырвался монстр.

Штаны и туфли, грязно-жёлтый кафель туалета, унитаз и даже сливной бачок — всё было заляпано чёрным дерьмом. Оно было повсюду: на руках, телефоне, сигаретах, дверной ручке — везде. И только на батарее гордо возлежал чистый островок посреди океана дерьма — крохотный клочок газеты с обрывком заголовка «Диарея: причины и…».

Я вновь набрал телефон Маргариты — она сбросила. И в этот момент, стоя в дерьме, лишённый её поддержки, я вдруг заорал и расплакался. Всё моё нутро вопило и рыдало от жалости и стыда к самому себе. Если бы я мог разорвать себе горло руками, то сделал бы это.