Александр Терехов - Немцы

Когда я имел возможность говорить с дочерью по телефону, было заметно, что Эрна начинает относиться ко мне пренебрежительно и потребительски, грубит. Я прошу суд установить график моего общения с дочерью, обеспечив мне совместное проживание с ребенком в приемлемом объеме. Встречи раз в месяц на один-два часа будут сведены лишь к развлечениям и покупкам и не дадут мне возможности участвовать в воспитании дочери. Я снял квартиру в районе, где проживает Эрна, имею автомобиль с водителем… Мой главный и единственный интерес состоит в том, что ребенка должны воспитывать родные отец и мать. Я и моя бывшая супруга — семья, пока наша дочка не выросла, и должны нести равную ответственность. Отсутствие одного из родителей приводит к тяжелым последствиям, детьми часто не осознаваемым. Многое могу дать Эрне в материальном плане, образовании и медицинском обслуживании. Восстановить отношения важно именно сейчас потому, что у ребенка начинается переходный возраст… Решение суда улучшит наши отношения с уважаемой Сигилд, внесет спокойствие и предсказуемость в жизнь Эрны, наш ребенок поймет: нас привела в суд только любовь и желание сделать ей лучше. У меня всё.

— Содержание! — подстегнула Вероника-Лариса.

— Да. Несмотря на ситуацию, я продолжаю вносить на счет своей бывшей супруге тысячу пятьсот долларов ежемесячно на содержание дочери.

— Так, опека здесь?

— Да, ваша честь, мы обследовали жилищно-бытовые условия… В данный момент Эбергард проживает с гражданской женой в квартире по договору найма. Трехкомнатная, на одиннадцатом этаже…

Капитальный ремонт. Чисто. Одна комната оборудована специально для девочки… Там всё необходимое для проживания, отдыха и полноценного развития. Органы опеки считают, что жилищно-бытовые условия хорошие…

— А по условиям матери… С девочкой говорили?

— Там тоже уютно. Кухонный гарнитур. На окнах шторы. Взаимоотношения доброжелательные. Проживает еще муж и ребенок, новорожденный, Михаил. С несовершеннолетней Эрной провели беседу. В ходе беседы установлено: учится на хорошо и отлично. Дополнительно посещает французский язык, английский язык, понедельник, вторник, четверг, пятница — компьютерная графика, пятница и воскресенье — танцы…

— Видите, как она загружена! — крикнула адвокат из «тех».

— Дочь хочет видеться с Эбергардом?

Тетка из опеки (она пришла в длинной пушистой кофте и не сняла круглой меховой шапки с головы) переступила на месте и немного свалила голову набок, показывая, как трудно ей на вот это:

— Говорили с ней. Развитая девочка. Но замкнутая. Не на всё отвечает. Мать глазами просто пожирает. Говорит одно и то же, что мать. Теми же словами. Встречаться с отцом, говорит, не против. Но когда будет свободное время. А проживать не хочет.

— Причина? — неприятным, застоявшимся голосом спросила Вероника-Лариса, забыв про Эбергарда, оставив одного; он писал на листке «планировать время», «позволит планировать время», «время», «ВРЕМЯ»…

— Не сказала. Но я спросила: папу любишь? — опека помолчала, чтобы точно припомнить и воспроизвести. — Сказала: люблю. Очень.

Эбергард быстро-быстро сморгнул, удержал в глазах, не прячась за ладонь, и продышался: ничего не значит.

Судья переложила голову с ладони на ладонь:

— Вопросы к истцу.

Пружиной — выскочила и нависла та, что побольше, в побрякушках, серебре и золоте, ее трясло — ненавижу! — вот так каждый день, такая работа, а как жить без денег:

— Что вы знаете о своей дочери?? Сколько ей лет?! Что? Он даже не знает, сколько ей лет! А вы знаете, что Эрна болела? Почему вы дочерью не интересуетесь?

В нем заворочалось движение, жаждущее расправиться, выпрямиться, дотянуться и задушить!

— Вы часто общались с дочерью, когда жили в семье?! — вопросы вылетали, вылетали.

— Всё свободное время.

— У вас его не было! И занимались вы — только развлечениями! Девочка по болезни не смогла поехать куда-то по опасной дороге на ваш семейный праздник — и вы лишили ее за это заграничных поездок?!

— Я не обязан ее катать по курортам, если она не уважает бабушку…

— Катать? Он сказал «катать». Катать! Какие у вас отношения с дочерью?

— Нормальные.

Вторая, понесчастней, всё время смеялась: когда подруга спрашивала — издевательски улыбалась, когда пытался ответить Эбергард — хохотала в голос.

— Почему вы пытаетесь общаться с Сигилд через свою мать?

— Да я хоть через Гитлера готов…

— Почему вы не учитываете интересы девочки, у нее столько кружков?!