Юрий Поляков - Демгородок. Авторский сборник

— Я не могу, — чуть слышно сказала она.

— Почему? — спросил Ренат.

— Потому что я не могу… Мне очень плохо.

— Но ты же сказала, если он согласится, — Хузин презрительно кивнул в Мишкину сторону, — ты тоже согласишься. Он согласился. Давай, Акутагава, скажи громко, я согласен.

— Я согласен! — громко сказал Курылев.

— Вот видишь!

— Вижу… — ответила Лена, вставая с кровати. — А как-нибудь по-другому нельзя?

— Нет, — отрезал Ренат и, повернувшись к Мишке, приказал: «— Бери за ноги».

В курсантские годы Курылев каждые каникулы, чтобы подхалтурить к нищенской стипендии, вербовался в разные горячие точки. Однажды под Сухумом их отряд здорово потрепали, и они драпали, попеременно таща на самодельных носилках одного парня, подстреленного снайпером. Может, от страшной усталости, а может быть, просто по молодости, но тогда Мишке труп того щуплого курсантика показался неподъемной тяжести Однако Борис Александрович был на удивление легким.

— Заноси! — скомандовал Ренат. — А ты отойди!

Лена покорно отошла в сторону. Они вынули тело из гроба и плюхнули на матрац. Потом Хузин оглядел получившийся натюрморт вдумчивым дизайнерским взглядом, перевернул покойника на бок и, отобрав у Лены косынку, обвязал ею голову усопшего. В довершение он накрыл труп одеялом так, чтобы виден был лишь кончик этой черной косынки. После всего сделанного, Ренат отошел к двери и оттуда придирчиво оценил результаты своего труда.

— Нормально, — сказал он. — А теперь ты ложись!

— Я не могу! — прошептала Лена и попятилась.

— Тогда все ляжем и по-настоящему!

Она закусила губу и медленно подошла к гробу, встала ногами на стул, а затем начала неловко укладываться в эту, как выражался подъесаул Папикян, «спецтару». Там, внутри, прямо посредине проходил грубый шов, соединявший два куска прапорщицкого сатина. Казалось, стоит только улечься — шов разойдется, и человек навсегда провалится в черную свистящую пустоту…

— Я не могу, — повторила Лена, уже улегшись вовнутрь, точно говорящая кукла в огромную коробку.

— Послушай, Хузин! — не выдержал Мишка.

— А ты, монархист, заткнись! — оборвал сержант.

Потом он, сузив глаза, еще раз внимательно осмотрел кровать: из-под одеяла высовывался мокасин с очевидной царапиной на боку. Сначала Ренат попросту хотел натянуть на предательскую обувь одеяло, но, прикинув, стащил ботинки с покойника и надел их на босые Ленины ступни.

— Пожалуйста, не надо… — всхлипнула она.

— Выносим! — скомандовал Ренат и накрыл гроб крышкой.

Первые два КПП прошли почти без осложнений — там дежурили свои парни. На третьем КПП начались неприятности — утренний зануда сержант из свежего призыва еще не сменился. Он копался в предъявленных бумагах, все время переспрашивал, словно страдал беспамятством, доставал из кармана устав караульной службы и заглядывал туда. Потом, подозрительно осмотрев машину, он приказал Курылеву выйти и открыть заднюю дверь. Ренат, поначалу наблюдавший все это, как бывалый сторожевой пес наблюдает щенячью возню, не выдержал:

— Может, тебе и «спецтару» открыть?

— Нет, не надо… — поколебавшись, ответил новичок.

Забрав все документы, он ушел в караулку Мишка глянул на Хузина — тот сидел в совершенно безмятежной позе, бесцельно улыбался и даже напевал что-то, но совершенно белый от напряжения палец лежал на спусковом крючке автомата. Неожиданно бронированные ворота начали раскрываться, и появившийся сержант-новичок, протянув Ренату проштампованные бумаги, попросил:

— А знаешь, ты гроб все-таки открой!

— Ты некрофил, что ли? — изумился Ренат.

— Согласно приказа…

— Ну, тогда смотри… — Ренат, не выпуская автомата, повернулся и, дотянувшись до узкой части гроба, чуть сдвинул крышку: показались мыски казенных мокасин.

— Еще? — спросил Хузин.

— Еще! — ответил зануда сержант.

— Значит, смерти не боишься?

— Согласно приказа…

Ренат еще буквально на сантиметр сдвинул крышку и коротко глянул на Курылева. Глаза у Хузина были веселые и абсолютно сумасшедшие. Мишка неприметным движением отжал сцепление, включил скорость и был готов по первому знаку рвануть в открытые ворота. И тут вдруг громыхнуло в глубине поселка, над «Осинкой» поднялся черный с красными подпалинами столб дыма, а спустя мгновение на третий КПП обрушился странный град из пивных банок и плодов киви…

Отъехав от поселка километра два, Мишка глянул в зеркало заднего обзора и увидел над Демгородком большую темную тучу похожую на грозовую, но только не синюю, а бурую.