Тауфик аль-Хаким - Избранное

Не дав мне вымолвить ни слова, он продолжал:

— Нет больше авторитета у властей!

— Да в чем дело? Что случилось?

— Дело в том, господин мой, что я вынес приговор по гражданскому делу одного старосты, поддерживающего правительство. Пристав пошел приводить его в исполнение. И знаете, что произошло?

— Нет.

— С ведома старосты пристава били по ногам, но били «чисто», чтобы не осталось следов, а потом заперли на двадцать четыре часа в телефонной будке.

— И маркез завел дело?

— Вовсе нет. В этом-то все безобразие! Никакого дела и никакой докладной записки! Они посмеялись над приставом, сказали ему, чтобы он забрал обратно свою жалобу на старосту.

— Ну, раз ему вернули его жалобу, то и дело с концом!

— Как дело с концом? Разве я могу молчать о таком факте? Ведь это преступление! Полиция совершает преступление…

— Видно, вы соскучились по жаре Верхнего Египта…

— Перевести судью в Верхний Египет только за то, что он не разрешил издеваться над законом?..

— Так очень часто делается. Одного судью перевели в самый дальний район лишь потому, что он выпустил на свободу демонстрантов, арестованных за оппозицию к правительству. А ведь этот судья был человеком нейтральным, далеким от партий и политики. Все знают, что между вашей семьей и семьей мамура плохие отношения. Воспользовавшись случаем, он напишет тайный донос, обвинит вас во враждебном отношении к правительству и припишет вам еще руководство мятежом, интриги, преследование сторонников кабинета и тому подобное…

— Чудесно! Полиция посылает тайные доносы на судей!

— Так оно и есть на самом деле.

— Что же теперь делать?

— Положитесь на меня. Я все узнаю в маркезе, обо всем умело расспрошу и сделаю все, что надо…

— Вот как политика попирает у нас справедливость, губит порядок и разлагает нравы! Да смилуется над нами Аллах. Это просто страшно!..

Он печально покачал головой, потом, неожиданно повернувшись ко мне, сказал:

— Да, это страшно. Представьте себе, его честь шариатский судья ведет себя сейчас так, словно он закадычный друг мамура, хотя после случая с аптекой смертельно ненавидит его!

Я был удивлен. Правда, я уже слышал от мамура об этом случае.

Жители нашего города выразили пожелание открыть настоящую аптеку, которая избавила бы их от необходимости обращаться за медикаментами в крупные центры. Они договорились собрать необходимую для этого сумму и пригласили аптекаря-профессионала, сирийца по имени Джабур. Затем они стали подыскивать человека, который мог бы следить за доходами аптеки и вести ее дела. В конце концов выбор пал на господина шариатского судью. Да и кому, как не ему, с его почтенной бородой и длинными четками, могли доверить мусульмане и немусульмане свои деньги, вложенные в это предприятие? Мамур согласился назначить контролером шариатского судью, и тот соблаговолил дать свое согласие и взять на себя эти обязанности. Каждый день после полудня садился он перед дверью аптеки и, откашлявшись, произносил молитву во имя Аллаха и его пророка. Затем он восклицал:

— Господин Джабур, кофе и кальян!

Потом здесь стали ежедневно собираться его друзья и родственники, толпами приходившие из соседних деревень. Он угощал их кофе или чаем, конечно за счет аптеки. Прежде чем уйти, он бросал взгляд на медикаменты и говорил Джабуру:

— У тебя туалетное мыло высшего сорта! Да и запах этого одеколона мне нравится!

Судья уходил, и ему доставляли на дом все перечисленные им товары. Иногда он сажал рядом с собой, у дверей аптеки, своих детей или же приводил их играть около нее. Если они капризничали и плакали, судья кричал аптекарю:

— Господин Джабур! Дай детям мятную лепешку из твоего ящика.

В конце концов аптекарь не выдержал и резко сказал судье:

— Ящик! Из ящика! А что осталось в ящике?!

Между контролером и аптекарем вспыхнула ссора. Джабур поклялся оторвать судье ноги, если тот хоть еще раз приблизится к аптеке. Потом он призвал на помощь мамура и доложил ему о положении дел. Аптека была накануне банкротства, медикаменты исчезли, средства иссякли. Не было никакой надежды на то, что она сможет продолжать свое существование. Ведь сам аптекарь не отставал от почтенного контролера и транжирил деньги, товары и медикаменты. Разгневанный мамур заявил знатным лицам, вложившим свои средства в это предприятие:

— Мы сами виноваты, что поверили бороде и четкам!

С этого дня мамур где только мог чернил шариатского судью, а шариатский судья поносил мамура.