Тауфик аль-Хаким - Избранное

— Штраф двадцать… Следующий.

Кызман-эфенди вызвал следующего обвиняемого.

Вошел пожилой мужчина, земледелец. На нем была синяя цветистая шаль, яркая чалма, кашемировая рубаха, аба [75] Аба — шерстяной плащ. из сукна «империал» и ярко-желтые штиблеты. Видно было, что это человек солидный, с положением. Едва он предстал перед судьей, как тот произнес:

— Вы, шейх [76] Шейх — в данном случае обращение в знак уважения. , обвиняетесь в том, что не зарегистрировали свою собаку в сроки, установленные законом.

Человек кашлянул, покачал головой и забормотал, как будто прося прощения у Аллаха или читая заупокойную молитву.

— До чего мы дожили! Собак регистрируют, как землю, словно они имеют какую-то ценность!

На всех обвиняемых сыпались одинаковые приговоры. И мне казалось, что ни один из них не верил в то, что действительно совершил какой-то проступок. Им представлялось, что это просто какая-то подать или беда, неожиданно свалившаяся на них с неба, такая же, как все подати и беды. Закон требует: «Плати!» — и они платят. Я часто задавал себе вопрос: в чем смысл такого суда? Какое он имеет воспитательное значение? Ведь «правонарушители» абсолютно не понимают своей вины.

Наконец дела о правонарушениях были рассмотрены, и пристав объявил:

— Дела о проступках.

Просмотрев список, судья вызвал Умм-ас-Саад — дочь Ибрагима аль-Джурфа. Появилась старуха крестьянка. Она медленно пересекла зал заседаний, дошла до судейского стола и остановилась перед приставом Кызман-эфенди. Тот указал ей на судью. Женщина повела подслеповатыми глазами в сторону судьи и осталась стоять перед стариком приставом. Не поднимая глаз от бумаг, судья спросил ее:

— Твое имя?

— Ваша покорная слуга Умм-ас-Саад, — сказала она, обращаясь к приставу.

Кызман-эфенди снова указал ей на судью.

— Твоя профессия?

— Моя профессия — женщина.

— Ты обвиняешься в том, что укусила за палец шейха Хасана Аммара.

Старуха отвернулась от судьи и опять обратилась к приставу:

— Клянусь твоими сединами и твоим достоинством, я не сделала ничего постыдного. Я поклялась, что выкуп за мою дочь будет не меньше двадцати бинту… [77] Бинту — денежная единица.

Судья поднял голову, поправил очки, поглядел на женщину и крикнул:

— Подойди сюда и отвечай мне! Я судья! Укусила или нет? Одним словом: да или нет!

— Укусила? Упаси Аллах! Я грешница, правда, но не кусаюсь.

Судья приказал ввести истца. Вошел пострадавший, у него был забинтован палец. Задав обычный вопрос об имени и профессии, судья привел его к присяге и попросил изложить суть дела. Пострадавший сказал:

— У меня, господин судья, нет доли ни в воле, ни в муке [78] Поговорка, означающая «ни в чем не заинтересован». . Ведь я был только посредником… — И он умолк, словно уже все разъяснил.

Судья уставился на него, еле сдерживая гнев, потом закричал, чтобы он рассказал все подробно. Истец снова заговорил. Выяснилось следующее:

У обвиняемой Умм-ас-Саад есть дочь по имени Ситт Абуха. К этой Ситт Абухе посватался феллах ас-Сейид Хариша и предложил выкуп в пятнадцать бинту, но Умм-ас-Саад требовала двадцать. Сговор не состоялся. Вдруг брат жениха, мальчишка по имени аз-Занджар, явился к родным невесты и солгал им, что жених принял их условия, а придя домой, сказал брату, что родные девушки согласились на его условия и снизили сумму выкупа. Вот так, стараниями этого коварного мальчишки, решившего пошутить, согласие было достигнуто и назначили день для чтения аль-Фатихи [79] Аль-Фатиха — первая сура Корана; читается при заключении брака. в доме невесты. Жених послал шейха Аммара и шейха Фараджа свидетелями со своей стороны. Все собрались. Отец девушки зарезал гуся, и когда зажаренная птица была уже подана гостям, вспомнили о выкупе. Тут-то и выяснилось, что никто своего решения не менял. Между сторонами разгорелся спор. Мать невесты начала причитать на всю деревню: «О, горе нам! О, как будут злорадствовать наши враги! Клянусь пророком, я не отдам свою дочь меньше чем за двадцать бинту». Как сумасшедшая бросилась она к мужчинам, чтобы не дать им, чего доброго, договориться между собой.

Шейх Аммар так и не притронулся к еде. Побуждаемый добрыми намерениями, он подошел к старухе и принялся ее уговаривать. Тем временем его товарищ шейх Фарадж запустил руку в блюдо с гусем и начал жадно поедать жирные куски, решив не ввязываться в спор. Страсти разгорались, запахло дракой, и вдруг рука шейха Аммара, потянувшаяся было за гусем, оказалась во рту старухи. Шейх дико закричал, начался переполох! Шейх Аммар силой оторвал своего товарища от блюда с жарким и ушел в страшной злобе, — ведь шейх Фарадж не сказал ни слова и знатно полакомился, а он, Аммар, старавшийся ради блага других, ушел с пира несолоно хлебавши. К тому же еще старуха съела его палец!..