Тауфик аль-Хаким - Избранное

Мустафа все не мог остановиться на каком-нибудь решении и очень боялся, что, пока он раздумывает, наступит очередь девушки идти к врачу. Она уйдет со служанкой в кабинет врача, а потом выйдет через другую дверь, он ее не увидит и упустит такой прекрасный случай передать письмо.

Наконец Мустафа решился и поспешно встал. Выйдя в коридор, он подошел к фельдшеру и попросил его вызвать служанку. Фельдшер сейчас же направился к двери и поманил женщину. Та нерешительно взглянула на свою госпожу. Девушка сказала:

— Пойди, Бухейта, узнай, что нужно фельдшеру.

Бухейта поднялась и подошла к нему. Фельдшер молча взял ее за руку и подвел к Мустафе. Мустафа с облегчением вздохнул и, отведя служанку в сторону, передал ей письмо.

— Отдай это сейчас же своей госпоже, — сказал он.

Больше он ничего не прибавил, считая, что при подобных обстоятельствах лучше сказать меньше, чем больше. Служанка взяла письмо и ответила:

— Слушаюсь, бек.

Ей даже не пришло в голову спросить, от кого письмо.

Мустафа затрепетал от радости. Он добился всего, что ему было нужно, и мог спокойно уйти. Он не шел, а летел на каких-то фантастических крыльях по улице Абд аль-Азиза, совершенно забыв о существовании дантиста.

Состояние Мухсина ухудшалось. Скоро удивленные учителя вынуждены были признать, что, если ему не поможет какое-нибудь чудо, этот год для него потерян. Мальчик побледнел, осунулся, стал очень молчаливым. Желая развлечь племянника, встревоженные дядюшки заставляли его гулять и молча шагали рядом с ним, не решаясь заговорить.

Абда, по-видимому, заразился настроением Мухсина. Он не выносил шума, болтовни, не мог слышать имени Саннии. Еще недавно, узнав свежую новость или увидев из окна что-нибудь относящееся к соседям, Заннуба спешила сообщить об этом «народу», когда все собирались вокруг обеденного стола. Но теперь Абда категорически запретил ей это, приказывая молчать в его присутствии. Дом их превратился в гробницу, а они в печальных, безмолвных призраков.

Все это было крайне неприятно Ханфи-эфенди и Мабруку. В самом деле, чем провинился Ханфи? Если у других была причина горевать, почему они заживо похоронили и его? Он пытался вовлечь их в беседу, рассмешить, развеселить, но никто его не слушал. Пришлось замолчать и Ханфи.

Видно, горе Мухсина было на самом деле велико, раз так действовало на окружающих. Когда он слышал доносившиеся откуда-нибудь звуки рояля, он бледнел, сердце его сжималось, походка становилась неуверенной. Мальчик изо всех сил старался взять себя в руки, скрыть свое душевное состояние.

Никогда не вернутся чудесные дни, когда он слушал игру Саннии на рояле, видел ее бегающие по клавишам нежные руки. Он учил ее петь, а она не сводила с него глаз, восторженно слушая песню:

Воспоминание о тех днях терзало мальчика, и он задыхался от слез, повторяя про себя:

Да, в те счастливые далекие дни он пел это Саннии и улыбался, думая, что это только песня, пустые, ничего не говорящие слова. Как мог он знать, что все так быстро промчится и его ожидают предсказанные в этой песне горести?

Это тоже из песни. Да, «хотелось бы пожаловаться, но никто…»

Даже жаловаться ему запрещено… Разве Санния снизойдет до того, чтобы внимать его сетованиям? Нет, это невозможно! А жаловаться родным он не хочет, хоть это и принесло бы ему некоторое облегчение…

Селим и Абда часто заговаривали с племянником, и Мухсин чувствовал, как прочно связаны их сердца с его сердцем. Он видел, что братья горячо желают, чтобы он им открылся, и ищут случая заговорить на эту тему, но Мухсин предпочитал молчать. Когда они видели девушку в зеленом платье, слышали звуки рояля или случайно заходил разговор о починке электричества, всех троих охватывал какой-то трепет.

Удивительно, что и Селим стал совсем другим человеком. В большом сердце Мухсина как будто было достаточно священного огня, чтобы зажечь им сердце Селима и даже поделиться с Абдой. Селим не был создан для возвышенных чувств, и живи он один, например в Порт-Саиде, он, конечно, не придал бы этому событию большого значения. Что же это, фантазия, вдохновение? Значит, правда, что сердце обладает великой силой и одно большое сердце может вдохновить много сердец?