Джоанн Харрис - Темный ангел

Я ждал, пока на камине не догорели рождественские свечи. Те, что на елке, Тэбби уже давно заменила к приходу Эффи. Я пил кофе, чтобы успокоиться, и пытался читать, но буквы плясали перед глазами. Тогда я достал альбом для набросков и стал рисовать, сосредоточившись на линиях и текстуре бумаги и карандашей; голова была как безмолвный пчелиный улей. Часы на камине пробили семь, я поднял глаза и потянулся к колокольчику. И замер. Рука застыла в воздухе, как у марионетки: я уловил движение возле елки. Вот опять. Занавеска чуть шевельнулась, словно отдернутая невидимыми пальцами. Я прислушался и, по-моему, различил некий отзвук, словно ветер теребил проволоку. Яркие обертки подарков под елкой шуршали на сквозняке. Стеклянная игрушка вдруг закрутилась сама собой, отбрасывая всполохи на стену. Потом – тишина.

Нелепо, сказал я себе, сдерживая бешенство. Это сквозняк, оконная рама перекосилась, где-то в доме открыта дверь. Нелепо воображать, что за окном стоит Эффи, и длинные светлые волосы обрамляют ее бледное голодное лицо… Эффи пришла забрать свой подарок… а может, и подарить свой.

– Нелепо! – вслух сказал я.

В ночи слова прозвучали утешительно и надежно. Нелепо.

Нелепо, да, но я все же подошел к окну, отдернул тяжелые шторы и сквозь толстое стекло выглянул наружу. Освещенная фонарями улица была пустынна и бела: ничьи следы не нарушали сверкающий снежный покров.

Я позвонил в колокольчик.

– Тэбби, что-нибудь слышно от миссис Честер?

– Нет, сэр.

Энтузиазма в ее голосе поубавилось. Эффи опаздывала на три часа, и снова пошел снег, удушающий ночь.

– Возьмите извозчика и езжайте на Кранбурн узнать, отправилась ли миссис Честер домой. Я останусь здесь на случай, если с ней что-то стряслось.

– Сэр? – с сомнением спросила она. – Вы же не думаете, что она… Я не уверена, что я…

– Делайте, что я говорю, – оборвал я, сунув две гинеи ей в руку. – Торопитесь и нигде не останавливайтесь. – Я выдавил страдальческую улыбку. – Может, я чересчур тревожусь, Тэбби, но в таком городе, как Лондон… Ступайте. И скорее возвращайтесь!

– Да, сэр, – сказала она, все еще хмурясь.

Я смотрел в окно, как, закутанная с головы до пят в шали и плащ, она семенит по нетронутому снегу.

Вернулась она с двумя полицейскими.

Я с трудом подавил преступную дрожь, увидев, как они заходят в ворота: один высокий и тощий, второй приземистый, как Тэбби, оба с непокрытыми головами, они неуклюже шагали по густому снегу к моей двери. И хотя по спине бежали мурашки, я обнаружил, что за паникой таится смех, столь же горький, сколь неодолимый. Я нащупал пузырек с хлоралом на цепочке, вытряхнул три горошины и проглотил, запив последним глотком бренди. Я почувствовал, как мрачная веселость стихает, и заставил себя сидеть и ждать.

Услышав стук, я вскочил с кресла и стремглав бросился открывать дверь, едва не скатившись с лестницы. Я стоял на пороге с видом человека, чьи худшие опасения подтвердились, физиономия Тэбби сморщилась – она сдерживала слезы, – лица офицеров профессионально невозмутимы.

– Эффи! – нервно выпалил я, позволив отчаянному напряжению этого вечера насквозь пропитать это короткое слово. – Вы нашли ее? Она в порядке?

Высокий офицер заговорил осторожно, без всякого выражения:

– Сержант Мерль, сэр. Это, – указывая на второго длинной костлявой рукой, – констебль Хокинс.

– Моя жена, офицер. – Голос мой был хриплым от скрываемого смеха – несомненно, сержанту Мерлю в нем послышалось отчаяние. – Что с моей женой?

– Боюсь, сэр, миссис Честер не появлялась на Кранбурн. Миссис Шелбек не было, но мисс Шелбек, ее золовка, просто с ума сходит. Нам с большим трудом удалось отговорить ее ехать с нами.

Я нахмурился, в замешательстве качая головой:

– Но…

– Мы можем на минуту войти, сэр?

– Конечно.

Я почти не притворялся. Голова кружилась от выпивки, хлорала и стресса. Я схватился за косяк, чтобы удержать равновесие. В какой-то момент я чуть не упал.

Худая рука Мерля оказалась на удивление сильной. Он подхватил меня и повел в теплую гостиную. Констебль Хокинс последовал за нами, Тэбби замыкала процессию.

– Миссис Гонт, может быть, вы приготовите чай мистеру Честеру? – мягко сказал Мерль. – Ему, кажется, нехорошо.

Тэбби вышла, через плечо оглядываясь на полицейских, охваченная мрачным предчувствием. Я тяжело опустился на софу.

– Простите, сержант, – сказал я. – Я последнее время болею и так переживаю из-за жены. Пожалуйста, скажите мне всю правду. Мисс Шелбек удивилась, что жена собиралась на Кранбурн?