Джоанн Харрис - Темный ангел

«Когда нам вновь сойтись втроем?» [20]– спросила я себя и безудержно расхохоталась, будто вспомнила невероятно смешную шутку.

И вдруг меня захлестнуло отчаяние, столь же внезапное, как и веселье, слезы подступили к глазам, изображение в шаре расплывалось. Я испугалась, растерялась, но не могла вспомнить, что меня напугало, и, дрожа, смотрела на затуманенную поверхность шара.

Шехерезада вполголоса напевала что-то нежное:

Я старалась удержаться в теле, не упасть в хрустальный шар, но притяжение было слишком сильным. Я не чувствовала ни рук, ни ног, не видела ничего, кроме мутной поверхности, но вот туман начал рассеиваться. Шехерезада пела, то громче, то тише, протяжный мотив всего из трех нот. Ритм завораживал, и я ощутила, как легко покидаю тело, восприятие исказилось, все кружилось и вертелось. Подчиняясь звуку, я выплыла сквозь темноту из шатра и воздушным шариком стала подниматься в небо.

Издалека я слышала голос Шехерезады, она нежно приговаривала:

– Шш, шшш… все хорошо. Видишь шарики? Смотри на шарики.

Откуда она знает, о чем я думаю, смутно удивилась я, а потом с наивным детским восторгом вспомнила: она ведь Шехерезада, Принцесса Таинственного Востока. Я хихикнула.

– Спи, маленькая, – шептала она. – Сегодня твой день рождения, и будут шарики, я обещаю. Ты их видишь?

Они плавали вокруг меня, разноцветные, сверкающие на солнце. Я кивнула. Из дальнего далека я услышала свой сонный ответ.

Я видела шатер внизу, Моза на пеньке, слышала крики коробейников, расхваливающих свой товар: «Горячие имбирные пряники!», «Ленты и банты!», «Лакричные палочки!» Аромат свежих пирогов смешивался с запахом сахарной ваты и животных. Я бесцельно парила, как сказочный летучий корабль, и вдруг почувствовала, что меня мягко тянет к алому шатру. Над входом растянули транспарант с надписью «С ДНЕМ РОЖДЕНИЯ, МАРТА!», украшенный воздушными шарами, и мне показалось, что изнутри я слышу музыку, шарманку или, может, заводную игрушку. Я медленно спускалась.

Коснувшись земли, я обнаружила, что солнце скрылось. Стало холодно, яркий транспарант испарился, а на его месте висело маленькое потрепанное объявление, гласившее:

Галерея гротеска!

Удивительная коллекция восковых фигур убийц, монстров и ошибок природы

Ноги вели меня ко входу в шатер, веселье стремительно улетучивалось. Я замерзла, вялый, болезненный озноб прервал мои восторженные мечты о полете и бросил на землю, в темноту. На моих глазах полог шатра сам собой поднялся; я не в силах была побороть зловещее притяжение. Я чуяла душный смрад гнилой соломы, слишком долго не видевшей солнца, зловоние старой заплесневелой одежды и резкий запах воска. Я вошла и, когда глаза привыкли к темноте, увидела, что, кроме меня, там никого нет; вдоль стен шатра, который оказался куда просторнее, чем я думала, за деревянными ограждениями располагались экспонаты в натуральную величину. Я не могла понять, что же меня так напугало сначала. Фигуры были из воска, их члены скреплялись с помощью конского волоса и китового уса, а одежда была приклеена к телам. Вместо крови – красная краска, и даже виселица в известной сцене повешения никогда не использовалась для реальной казни. Но я вдруг поверила, что все это настоящее, что Бёрк и Хэйр [22]в углу ждут именно меня, жадно глазея из-под тонких восковых масок…

Я шагнула назад, коря себя за детский беспричинный ужас, и громко вскрикнула, наткнувшись на экспонат за спиной. Даже в этом бестелесном состоянии я вздрогнула, коснувшись деревянного заграждения, и резко обернулась. Экспозицию окружала ограда из досок и проволоки; на прибитой к дереву табличке я прочла:

ОТШЕЛЬНИК

Пожалуйста, не трогайте экспонаты

Я подошла ближе, щурясь от неровного света, и увидела, что это крохотная спаленка, как будто детская: узкая кровать, накрытая лоскутным одеялом, маленький табурет, прикроватная тумбочка, несколько цветных эстампов – у меня в детстве были такие же. На тумбочке стеклянная ваза с ноготками, а около кровати – множество завернутых подарков. У открытого окна на сквозняке колыхались воздушные шарики.

Но почему мне показалось, что там темно? Свет лился из окна на голые половицы – вечерний свет, озаряющий яркую комнатку теплым розовым сиянием. У кровати сидел мужчина, конечно же, чтобы пожелать спокойной ночи своей дочурке в ночной рубашке, сжимающей в руке плюшевую игрушку. На вид ей лет десять, длинные черные, очень прямые волосы обрамляли ее серьезное заостренное личико. Лица мужчины не было видно – он сидел спиной; но его коренастая фигура, квадратная челюсть и скованная поза казались смутно знакомыми. Я с любопытством придвинулась, озадаченная тем, что эту уютную домашнюю сцену показывают в Галерее гротеска.