Брет Эллис - Ампирные спальни

— Ты же Рыбы.

Лежу, переваривая услышанное, раздумывая над тем, во что же я превратился.

— Откуда ты это знаешь?

— Мне Аманда сказала, — шепчет.

Молчу, хотя очень трудно не реагировать.

— Можешь назвать самую страшную вещь, которая с тобой произошла? — говорит, и вопрос кажется смутно знакомым.

Я знаю, что это за вещь, но делаю вид, будто не могу вспомнить.

В музее Гели [74] Самый крупный художественный музей в Калифорнии. Расположен на вершине одного из холмов в Санта-Монике, с которого открывается головокружительная панорама Лос-Анджелеса. — прием, устраиваемый двумя совладельцами студии «Dreamworks» в честь куратора новой выставки, и я иду один, и настроение получше, вальяжно брожу по залам, потягиваю аперитив, слегка подшофе, потом стою на открытой веранде, вглядываясь в плотную черноту неба, и думаю: «Что бы сказал Мара?» [75] В буддизме — бог, искушавший Будду Гаутаму видениями красивых женщин. В буддийской космологии Мара — воплощение безыскусности, гибели духовной жизни, искуситель. Он отвлекает людей от духовных практик, делая земную жизнь привлекательной, выдавая отрицательное за положительное. По пути наверх я оказался в одном вагончике [76] Посетители музея Гетто оставляют автомобили на стоянке у подножия холма. На вершину к главному входу музея ведет монорельсовая дорога. с Трентом и Блэр, сидел, уткнувшись носом в стекло, не сводя глаз с автомобилей, мчавшихся по шоссе под нами, тупо кивал, слушая, как Алана костерит своего пластического хирурга, а теперь, с площадки, где я стою, ничего не различить во мраке каньонов, а потом вдруг притаившийся внизу город разом вспыхивает всеми огнями, и я то и дело посматриваю на телефон, проверяя сообщения, и почти приканчиваю второй мартини, когда паренек в курточке официанта сообщает, что ужин подадут через пятнадцать минут, а потом на месте паренька — Блэр.

— Надеюсь, ты хотя бы не за рулем, — говорит.

— Зато пришел мрачным, а теперь вполне счастлив.

— Судя по виду, настроение у тебя действительно неплохое.

— Так и есть.

— На днях в «Спаго» я, грешным делом, решила, что тебя уже ничем не развеселить.

— Нашлось средство.

Пауза.

— Пожалуй, мне лучше не знать какое.

Допиваю мартини, ставлю бокал на парапет и кротко ей улыбаюсь; меня слегка покачивает, а Блэр вглядывается в поблескивающую чешую моря в изгибе далекой бухты.

— Сперва не хотела подходить, а потом передумала, — говорит, пододвигаясь ближе.

— Откровенность за откровенность: мне приятно, что ты подошла. — Отворачиваюсь, чтобы еще раз взглянуть на город. — Почему ты так долго меня избегала? С какой стати?

— Себя берегла.

— Что изменилось?

— Я тебя больше не боюсь.

— Все еще на что-то надеешься.

— Мне все казалось, я смогу тебя изменить, — говорит. — Все эти годы.

— Чтобы я стал воплощением твоего идеала? — Замолкаю, додумывая мысль. — Или воплощением своего?

— Твоего, боюсь, не получится: люди такими не бывают, Клэй.

— Почему при этом надо смеяться?

— Мне интересно, общался ли ты с Джулианом, — говорит. — Или все-таки прислушался к моему совету?

— В смысле, к твоему приказанию.

— Называй как хочешь.

— Кажется, мы с ним виделись пару раз, но теперь он, судя по всему, ненадолго уехал. — Притормаживаю перед решающим выпадом. — Рейн сказала, что не знает, где он.

При упоминании Рейн Блэр говорит:

— Надо же, какие у вас у всех интересные отношения.

— Непростые, — соглашаюсь. — В наших лучших традициях.

— Я смотрю, вы ее по рукам пустили, — говорит. — Сначала Джулиан, потом Рип, потом Келли, теперь ты… — Пауза. — Интересно, кто будет следующим?

Отмалчиваюсь.

— Не мое дело, — пододвигается ближе. — И кстати, Рейн знает, где Джулиан. Согласись: если я знаю, где Джулиан, то она-то тем более знает.

— От кого ты знаешь? — осекаюсь. — Ах, ну конечно! Твой муж ее агент. Агентурные сведения.

— Да нет. К тому же агент ей не поможет. — Пауза. — Думаю, ты и сам это понимаешь.

— Так где Джулиан? — не отступаюсь.

— Зачем тебе знать, где он? — спрашивает. — Или вы по-прежнему дружите.

— Раньше дружили, — говорю. — Но теперь… нет. Пожалуй что нет. Разбежались, — умолкаю, но не могу с собой справиться. Спрашиваю снова: — Где он? Откуда ты знаешь, где он?

— Держись от него подальше, — мягко увещевает Блэр. — Больше от тебя ничего не требуется.

— Почему?

— Потому что так будет лучше для всех.