Генри Миллер - Сексус

Во мне пробудилась какая-то странная нервозная живость. Я почувствовал себя таким свежим, словно проспал трое суток и проснулся в полном порядке. Подожду еще полчаса и, если она не позвонит, пойду прямо к ней домой.

Я расхаживал взад-вперед по комнате, как пантера в клетке, когда дверь распахнулась и в проеме возник плутоватого вида смуглый парнишка. Он быстренько, словно отделался от невидимого преследователя, захлопнул дверь. Какая-то таинственная веселая энергия звучала в его голосе, в резком кубинском акценте.

– Вы возьмете меня на службу, должны взять, мистер Миллер, – выпалил он. – Мне нужно поработать посыльным, чтобы закончить учебу. Все говорят, что вы добрый человек, да я и сам это вижу, у вас лицо доброе. Я много чего умею, вы увидите, когда поближе меня узнаете. Мне уже исполнилось восемнадцать лет. Зовут меня Хуан Рико. А еще я поэт.

– Ах вот как! – Я усмехнулся, потрепал его по щеке. Он был маленького росточка, сущий лилипут. – Ну тогда я тебя обязательно возьму.

– Я и акробат к тому же. Одно время мой отец владел цирком. Вы увидите, какие у меня быстрые ноги. Я всегда все бегом делаю, я вообще люблю бегать. И обхождение знаю: когда я буду приходить с поручением к клиенту, всегда буду говорить: «Благодарю вас, сэр», и кепи снимать. И все улицы наизусть знаю, даже в Бронксе. А если вы будете использовать меня в испанских кварталах, то уж точно не пожалеете. Ну что, я вам подхожу, сэр? – И он выдал мне обезоруживающую улыбку. Ясное дело, этот малый знал, как себя подать.

– Садись-ка сюда, – сказал я. – Заполнишь эту анкету и будь готов завтра приступить к работе, с утра пораньше и с улыбкой.

– О, это я могу! – ответил он и улыбнулся.

– А тебе и в самом деле уже восемнадцать?

– О да, сэр! Вы можете проверить. У меня с собой бумаги.

Я дал ему бланк анкеты и вышел в соседнюю комнату – на скейтинг-ринг, – чтобы не мешать ему. И тут же зазвонил телефон. Я опрометью кинулся обратно к столу, схватил трубку. Мона говорила упавшим, тихим, ненатуральным голосом, как смертельно измученный человек.

– Он только что умер, – сказала она. – Я от него не отходила с тех пор, как мы с тобой расстались…

Я пробормотал какую-то соболезнующую чепуху и спросил, когда она думает вернуться. Она не знает… она хочет попросить меня о маленькой услуге… не сходил бы я в магазин купить ей какое-нибудь траурное платье и черные перчатки… Размер шестнадцатый. Из какого материала?… Не знаю, что выберешь. Еще несколько слов – и повесила трубку.

Малыш Хуан Рико смотрел на меня глазами преданной собаки. Он все понял и старался на свой деликатный кубинский лад показать, что разделяет мое горе.

– Все в порядке, Хуан, – сказал я. – Каждый когда-нибудь умирает.

– Это ваша жена звонила? – спросил он, в глазах у него блестели слезы. – Я уверен, что она очень красивая.

– С чего ты взял?

– Да судя по тому, как вы с ней разговаривали. Я словно увидел ее. Мне очень хочется жениться на красавице. Я часто об этом мечтаю.

– Да ты забавный паренек, – сказал я. – Уже думаешь о женитьбе, а ведь совсем мальчишка еще.

– Вот моя анкета, сэр. Может быть, прочитаете ее сейчас и скажете, можно ли мне завтра приходить.

Я глянул в его бумаги и сказал, что все в порядке.

– Значит, я у вас на службе сэр? А еще, сэр, прошу прощения, позвольте мне побыть еще немного с вами. Я думаю, что вам сейчас не надо оставаться одному. Когда у человека тяжело на душе, ему нужен друг.

Я рассмеялся:

– Хорошая идея. Как насчет того, чтобы вместе пообедать? А потом сходить в кино. Подходит?

Он вскочил и начал вприпрыжку носиться по комнате, словно дрессированная собачка; и вдруг заинтересовался пустой комнатой за дверью. Я провел его туда и снисходительно наблюдал, как он изучает тамошние аксессуары. Его поразили роликовые коньки. Он поднял с полу одну пару и рассматривал их, словно увидел впервые.

– Надень-ка их, – сказал я. – И сделай круг. Это же наш скейтинг-ринг.

– А вы умеете кататься? – спросил он.

– Конечно, умею. Хочешь, покажу?

– Ага, – сказал он. – А я покатаюсь вместе с вами. Я уж столько лет этим не занимался. А штука интересная, правда?

Мы надели ролики. Закинув руки за спину, я покатил вперед. Малыш Хуан заскользил следом. В центре зала стояло несколько подпиравших потолок столбов, и я, словно на показательных выступлениях, стал выписывать вокруг них пируэты.

– Потрясающе! – произнес запыхавшийся Хуан. – Вы просто как зефир порхаете!