Захар Прилепин - Дорога в декабре

— Сергей Семеныч… — говорит Старичков.

— Всё, свободен.

Сопровождать Старичкова в аэропорт поехали начштаба и мы со Скворцом. Вася Лебедев напросился в водилы. По дороге я избегал со Старичковым разговаривать, да и у него желания с нами общаться явно не было. Вася все порывался его развеселить, но тот не откликался.

«Странно, — думал я, — Вася, который чуть не взорвался и к тому же остается здесь, успокаивает Старичкова, который вечером будет у жены под мышками руки греть… или Старичков не женат?»

Федя, как казалось, равнодушно смотрел в окно, но уже в аэропорту, выходя из машины, я увидел, что он плачет.

«Повезло ему или нет? — думаю я. — Вот если бы меня отправили, я бы огорчился? Все-таки домой бы приехал, к Даше…»

Втайне понимаю, что мне никак не хотелось бы, чтобы меня отправили домой. Это было бы неправильно — так уехать, одному. И кажется, все бойцы только так и рассуждают. Со Старичковым даже никто не попрощался. Не потому, что вот его все вдруг запрезирали, а оттого, что он отныне отчужден. Да и сам Федя, чувствуя свое отчуждение, только Филю, пса своего, обнял. Филя и не понял, что хозяин уезжает.

Начштаба пошел в аэропорт.

На крыше аэропорта стоят буквы: «Г», «Р», «О», «З», «Н», «Ы», «Й».

Слева от аэропорта плац, маршируют солдатики. На них неистово кричит офицер, требуя, чтоб «Левой! Левой! Левой!»

«Им, может, умирать завтра, а их маршировать заставляют. Что-то тут неправильно…» — думаю.

Старичков следом за начштаба выходит из «козелка», вытаскивает свой рюкзак. Взяв за лямки, волочит его по асфальту в сторону автовокзала. Вася выскакивает, окликает Старичкова — куда, мол, но тот не отзывается.

Вася, пожав плечами, садится в машину.

Проходящий мимо усатый майор строго смотрит на Старичкова. Тот останавливается, не дойдя до аэропорта.

— Санёк, хочешь домой? — спрашиваю я Скворца.

— Нет, — отвечает.

Появляется наш начштаба, молча проходит мимо Старичкова, идет к «козелку».

— Рейс отменили, — говорит начштаба. — Чего делать-то?

«Тоже мне капитан, — думаю, — совета спрашивает».

— Давай его до Рязани подбросим? — весело предлагает Вася и в знак полной готовности хватает обеими руками руль.

— До Рязани далеко… — говорит начштаба серьезно. «Интересно, — думаю, — он действительно тупой или просто такой вот человек?»

Начштаба раздумывает, вызвать ли ему Семеныча по рации, на запасной волне, чтобы спросить, что делать, и сомневается — не покажется ли он при этом слишком бестолковым.

— Поехали на базу, — насмешливо говорит Лебедев, — завтра отвезем.

Начштаба неопределенно кивает, и Лебедев, как мне кажется, даже не заметив этого кивка, высовывается из машины и зовет Ста-ричкова. Тот оборачивается, кивком спрашивает, что надо, но Вася, не ответив, заводит машину. Старичков нехотя идет к «козелку». Открывает дверь и молча смотрит на нас. Такое его поведение начинает раздражать.

«Он что, презирает нас всех теперь?» — думаю.

— Садись, — говорит Вася. — Твой самолет улетел.

— Чего такое? — цедит сквозь зубы Старичков.

— Садись, говорю.

На базе Старичков хмуро вытащил рюкзак и молча прошел мимо курящих на входе пацанов. У каждого были сведены скрытой насмешкой скулы. Я, улыбаясь, побрел вслед за Старичковым в «почивальню».

— Не раздевайся, — говорит мне Шея.

— А чего?

Шея, не отвечая, приглядывается к пацанам и выкликивает поименно Хасана, Диму Астахова и Женю Кизякова. Отправляемся в кабинет Черной Метки.

— Чего случилось, взводный? — интересуется Астахов по дороге.

— Попросили собрать пять надежных ребят. За неимением надежных остановился на вас, — на серьезке говорит Шея, открывая дверь в кабинет. Нас молча ждут Андрей Георгиевич и Семеныч.

— Хасан, знаешь дом шесть по улице Советской? — спрашивает Черная Метка, когда мы рассаживаемся.

— Знаю, — говорит Хасан.

— Точно помнишь, где он? Ты ведь давно в Грозном не был? — спрашивает Семеныч.

— Я здесь жил. Я помню, — отвечает Хасан.

Черная Метка пишет на листочке цифры — «6» и «36».

— Это номер дома и номер квартиры. Здесь живет Аслан Рамзаев. По оперативным данным, он находится в городе, приходит ночью домой. Надо его аккуратно взять и привести сюда. Ночью или утром. Выбирайте, когда удобней.

«Вот ты, бля…» — думаю ошалело.

— Насколько аккуратно? — спрашивает Шея.

— Без пулевых ранений в голову, — говорит Семеныч.

Мне кажется, что Семеныч заговорил лишь затем, чтобы показать, кто все-таки здесь начальник.