Кэролин Джесс-Кук - Дневник ангела-хранителя

Теперь была моя очередь играть в игру под названием «Почему?».

— Нан, скажи мне, почему это важно, — произнесла я. — Я еще не видела Бога. Почему я не должна ничего изменять, если в точности знаю, как хорошо все в итоге могло бы обернуться?

— Ты знаешь?

Жалость на ее лице обезоружила меня. Но я продолжала, хотя чуть менее убежденно:

— Даже мертвая, я все равно могу переживать жизнь Марго заново, хотя и по-другому. Возможно, я даже сумею повернуть ход событий и, вместо того чтобы умереть в расцвете лет, доживу до почтенного возраста, а может, даже сделаю в этом мире что-то хорошее…

Нан уже исчезала, увиливая от моих протестов. Я закусила губу. Я терпеть не могла оставлять наши разговоры незавершенными.

— До свидания, — сказала она, а потом исчезла.

Я оглянулась. Темный туман, и в окне машины отражение: лицо Грогора. Он подмигнул.

Я стояла под дождем, чувствуя, как пульсирует вода, бегущая из моей спины. Я не знала: биение сердца в моей груди — мое собственное или воспоминание о биении моего сердца; решения, которые принимает Марго, — мои решения или ее, и я не знала, впервые в жизни, есть ли у меня еще что сказать. И это приводило меня в ярость.

Была полночь. Марго и Том, рука в руке, покидали «Ленокс лаундж». Они все еще не догадывались, что были знакомы в Доме Святого Антония. Они знали только, что желали бы стать любовниками, и как можно скорее.

Они обнялись, потом долго целовались.

— На этом же месте, завтра вечером? — спросил Том.

— Наверняка. — Марго снова поцеловала его.

Я отвернулась.

Том заметил такси, движущееся в их сторону.

— Ты возьмешь это такси, — сказал он. — А мне хочется сегодня ночью пройтись домой пешком.

Такси замедлило ход и остановилось. Марго прыгнула в него. Она посмотрела на Тома долгим взглядом и улыбнулась. С совершенно серьезным лицом Том вытащил из внутреннего кармана воображаемый пистолет и «выстрелил» в нее. На мгновение у Марго мелькнуло воспоминание о Доме Святого Антония, но так же быстро поблекло.

Пока я стояла рядом с ним, мы оба погрузились в воспоминания, а такси влилось в неоновый прибой.

Я сидела рядом с Марго на заднем сиденье, наблюдая, как она снова и снова оглядывается, чтобы посмотреть в заднее окно, и смеется про себя при мысли о Томе. Я видела, как свет вокруг ее головы разгорается все ярче и его переполняют желания. Я думала о том, что сказала Нан. Ты считаешь, что с Томом будет по-другому? «Да, — подумала я. — Да, я не сомневаюсь».

Когда такси остановилось на красный сигнал светофора, в окно быстро постучали. Таксист опустил стекло и взглянул на человека, стоящего под дождем. Человек наклонился, защищаясь от ливня кожаной тетрадью.

— Вы не могли бы поделиться со мной такси? Мне нужно в Уэст-Виллидж.

Я напряглась. Я узнала бы этот голос, даже если бы его обладатель был похоронен в египетской гробнице, по которой маршировал духовой оркестр.

Таксист посмотрел в зеркало заднего вида на Марго.

— Конечно, — сказала та, пододвигаясь, чтобы дать место новому пассажиру.

«Не надо», — сказала я и закрыла глаза.

На светофоре зажегся зеленый. Молодой человек в светло-зеленом вельветовом костюме откинул назад длинные волосы и протянул руку Марго.

— Спасибо, — сказал он. — Я Тоби.

Я завопила. То был долгий, исполненный муки вопль. Вопль проклятого.

— Марго, — ответила Марго, и я заплакала.

— Итак, будем знакомы.

Могу ли я хоть как-то описать вам ту сцену в машине, чувство, которое колыхалось над нами, как тент, полный дождевой воды, готовый прорваться? Дождь барабанил по ветровому стеклу со звуком радиопомех. «Дворники» пульсировали, словно электрокардиограмма, а таксист мурлыкал «Поющие под дождем» [24] «Поющие под дождем» — музыкальный фильм (1952) режиссера Стэнли Донена; существует также одноименная песня (1929) авторов Артура Фрида и Насио Херба Брауна. на венгерском.

В этой машине существовало три типа, или три уровня, притяжения:

1. Марго посмотрела на Тоби и поняла, что ее странно притягивают его прекрасные длинные, цвета осенних листьев волосы, нежность в его глазах и искренность его «спасибо».

2. Тоби искоса посмотрел на Марго и подумал: «Хорошенькие ножки». Несмотря на то что я пребывала в расстроенных чувствах, это что-то во мне пробудило. Он с ходу решил, что у Марго есть бойфренд, что она студентка Колумбийского университета — из-за ее короткой зеленой, как мох, твидовой юбки, поветрие на которые распространилось среди целой группы студенток нынче летом, — и что она никоим образом не обратит внимания на парня вроде него. Поэтому он вежливо улыбнулся, вытащил из кармана тетрадь и продолжил делать наброски своего рассказа.