Кэролин Джесс-Кук - Дневник ангела-хранителя

Боб предложил Марго чай, от которого та отказалась, потом продемонстрировал ей, как и что в книжном магазине. Простите, я сказала — «в книжном магазине»? Мне следовало бы сказать — «в литературной сокровищнице, не имеющей хозяина». У этого человека имелись столетние копии Плавта, валяющиеся на бильярдном столе, копии с автографами Лэнгстона Хьюза, [20] Лэнгстон Хьюз(1902–1967) — американский поэт, прозаик, драматург. собирающие пыль под столом, первое издание Ахматовой, которое он использовал в качестве подставки для стакана. Когда Боб вел бессвязные речи о том, как плохо идут продажи, как он даже не знает, почему кто-то дает себе труд разделять исторические книги по географическим секциям, — и так далее и тому подобное, я в конце концов обратила внимание Марго на Ахматову. Марго подняла книгу и уставилась на обложку.

— Вы знаете, кто это такая?

Прошло не меньше минуты.

— Кто? Что?

— Женщина, чье имя стоит на обложке этой книги.

— Девушка, мне нравится ваш акцент. Обло-ока. Скажите «обложка» еще разок.

— Это Анна Ахматова. Она одна из самых революционных поэтесс нашего времени.

— Э-э…

— А это! — Марго выдернула копию «Сочинений» Шекспира из другого книжного шкафа и пролистала ее. — Это подписано сэром Лоуренсом Оливье. Мы в самой прекрасной университетской библиотеке в мире.

Она выжидательно уставилась на Боба. Я кивнула. Золотые слова! Боб переминался с ноги на ногу.

— И как долго все это здесь лежит?

— Э-э, не знаю… — Боб поднял руки вверх, сдаваясь.

Марго порылась на других полках. Боб выглядел так, будто ожидал, что в любую секунду представители испанской инквизиции высадят его дверь. Марго перестала рыться и подбоченилась.

— Мм, — произнесла она, расхаживая по магазину. Теперь она безраздельно владела вниманием Боба.

— Что-что?

Марго остановилась и задумчиво показала на него. Боб натянул низ футболки на пояс.

— Вам нужны вещи поновее, — сказала она.

— Типа новой одежды?

— Нет! Книги поновее. У вас на полках слишком много классики. — Она походила еще. — Распродажи из багажников. У вас нет таких поблизости?

— Распродажи из чего?

— Простите, распродажи на дому, гаражные распродажи, места, где люди продают то, что им больше не нужно.

— Мм…

— Мы могли бы выбрать кое-какие книги в подобных местах.

— Мы?..

— Я пойду и выясню, где мы можем получить новые партии книг.

— Э-э, Марго?

Она обернулась в дверях, уже надев пальто, и уставилась на Боба.

— Что?

— Ничего. Просто… — Боб почесал пузо. — Удачи.

Она улыбнулась и ушла.

Для тех из вас, кто этого не помнит, кого не было в живых или кого выбросило на необитаемый остров, — Нью-Йорк в поздние 70-е годы был оживленной, убогой, криминогенной, полной наркотиков и того, что изрыгали трущобы, круглосуточной и ежедневной городской дискотекой. Вернувшись в него теперь, я сделалась настороженной, и в то же время меня разбирало волнение. Казалось, в этом городе на каждого человека приходилось по десять ангелов, различного рода ангелов — некоторые носили белые платья, некоторые как будто были объяты огнем, другие, огромные, мерцали белым светом.

Маленькое чудо: город пульсировал ощущением непобедимости, как будто у него имелась пара крыльев, поднимавших его над тем, что его подавляло. Например, улицы, по которым Марго шла тем утром, очень недавно были отмечены кровью, репортеры и крысы следовали за убийствами Сына Сэма. [21] Сын Сэма — Дэвид Берковиц — один из самых известных в Америке преступников, серийный убийца. На некоторое время в округе повисли страх и подозрения, отчего было трудно дышать, тротуары стали слишком скользкими, чтобы по ним ходить. Но теперь, спустя короткое время, жизнь расцвела снова. Из трещин в бетоне в том месте, что еще недавно было огорожено копами, дерзко росли маки. И я вспомнила, что именно поэтому чувствовала себя в безопасности, хотя меня и ограбили четыре раза за восемнадцать месяцев. Именно поэтому любила этот город: не из-за кофеен, где собирались члены «Черной пантеры», [22] «Черная пантера» — афроамериканская организация, ставившая своей целью продвижение гражданских прав чернокожего населения; действовала в США в 60–70-х годах XX века. не из-за поэтов-битников на Шестой авеню и не из-за революционеров, а из-за стойкости, вибрировавшей здесь, из-за ощущения, что я смогу перебраться через все высокие стены своего прошлого и с их помощью дотянуться еще выше.