Юрий Вахтин - Приговор

- О чем разговор, Иван Егорович. Да я вам всегда, только скажите одно слово, и я здесь, - Тулуп открыл калитку, зашел, сел на лавку возле круглого стола.

Иван Егорович зашел в дом, вынес бутылку водки, закуску на тарелке: нарезанные колбасу, сыр, хлеб и два стакана. Тулуп мастерски открыл закрученную бутылку, хотя и поворчал больше по привычке:

- Придумают закручивать, и в какую сторону ее крутить? Хорошо раньше с язычком пробки были.

Налили по полстакана. Иван Егорович выпил половину. Тулуп двумя глотками осушил свой стакан, взял кусочек хлеба, занюхал.

- Хороша стерва! Я, Иван Егорович, прости меня, пожалуйста, не верю, чтоб Виктор мог этого москвича толкнуть. У него дядя, я слышал, большой начальник. Засадили нашего Витюшку. Золотой парень, - Тулуп даже смахнул набежавшую слезу.

Иван Егорович налил еще Тулупу почти полный, себе добавил несколько грамм.

- Давай, Алексей Степанович, за сына, за Витю выпьем, чтоб все у него было хорошо. От сумы да от тюрьмы не зарекайся, так говорят у нас в России, - Захаров выпил уже до дна.

Тулуп посмотрел на пустой стакан Захарова, выдохнул воздух и мастерски в три больших глотка осушил свой. Крякнул от удовольствия, взял кусочек колбасы, стал жевать своим беззубым ртом. Помолчали. Первым нарушил тишину Тулуп.

- Мне его подружка сразу не понравилась. Виктор - душа-человек, что останется, всегда от души ешьте, пожалуйста. Сам в будку заносил, что добру пропадать. А она - нате, плебеи, остатки с барского плеча. Барыня московская, сама только вчера булку городскую покушала, а фарсу как у графини, - Тулуп презрительно махнул рукой. - И после, когда уже Витюшку посадили, приезжал на "Волге" холеный, в галстуке, мужик, про нее спрашивал и фотографию показывал. "Сюда, на дачу Захаровых, - спрашивал, - никогда ни с кем не приезжала?". Нет, - отвечаем. Потому что невозможно, дача закрыта. "Ну, - говорит, - если увидите ее, позвоните, есть телефон у вас?" Есть, - говорю ему, - в сторожке городской. Он вынул бумажку: "Вот вам моя визитка, звоните". Правда, достал, дал на поллитру, врать не буду, - признался Тулуп. - Где эта бумажка? - Тулуп стал рыться в карманах. Достал замусоленный загнутый клочок плотной бумаги: "Лобов Олег Николаевич, профессор химии университета", - прочитал Тулуп, - и телефон рабочий и домашний.

"Вот оно что, - подумал Иван Егорович. - И Лобов этой "серой мышке" не доверял. Или искал зацепку, чтобы отгородиться от отцовства? Хотя ребенок родится, и все станет на свои места. Отец как внешне, так и генетически при необходимости при современной медицине будет определен".

Тулупу, видно, захорошело. Он даже снял свою неизменную теплую жилетку, остался в иностранном темно-синем легком свитере, явно подаренном кем-то из дачников. Из-под свитера была видна давно нестиранная тельняшка.

- Я вот что хотел спросить, Иван Егорович, - Тулуп достал пачку "Примы", закурил, - ты человек грамотный, столько лет в райкоме работал. Но вот сейчас бились мы, бились с буржуями, а смотрю - снова к тому пришли. Уже и магазины свои, и скоро, наверное, заводы хозяйские будут. К этому идет.

- Нет, заводы будут акционироваться, то есть все рабочие будут акционерами, и у кого есть акции - будут хозяевами, - подоходчивее пытался объяснить Иван Егорович.

- А чьи они тогда были? Если не тех же рабочих, - спросил Тулуп. И вопрос поставил в тупик Ивана Егоровича.

- Я слышал, выкупаться будут за деньги, - продолжал Тулуп. - У кого выкупаться? Всю жизнь мы думали - все наше, народное и теперь у себя выкупать будем?

Егор Иванович молчал. Вопрос малограмотного Тулупа его, много лет проработавшего в райкомах и теперь директора крупнейшего в стране завода, загнал в тупик. У кого будут выкупать рабочие, сами у себя? Все было государственное, значит общее, народное. А нефть, газ, железные дороги осваивала и разрабатывала вся страна. Кто будет выкупать у кого, кто строил или кто работает сейчас, а кто строил и уже на заслуженном отдыхе?

- Вот я и думаю, Иван Егорович, это очередное надувательство простого народа. Запудрить мне, Лехе Тулупу, мозги. Что я буду выкупать? Свою сторожку и кобеля Кузю, приблудившегося к нам? Что я еще могу? Я двадцать лет дорожным рабочим работал. Сотни километров дороги проложил. Где мои метры дороги? Два метра земли дадут за это? А может, и эти два метра тоже выкупать придется?

Народ, простой народ думает, задает вопросы и тут же отвечает на такие вопросы, над которыми работает правительство, множество комиссий, специалистов не один год. Или это только кажется просто? Но куда яснее: лес, газ, нефть - все природные ресурсы и дороги неделимы, это общенародное. Все остальное: заводы, фабрики, магазины - акционируется. Но так ли это будет? Отнюдь нет. Наоборот - все, что называют неделимым, общенародным, это и есть наиболее лакомые кусочки, от них идут баснословные прибыли. Все остальное, почти все заводы в стране из-за нарушений нитей поставок работают в убыток.