Юрий Вахтин - Приговор

- Не хозяин я, Иван Егорович, слуга. Слуга народа. Но этот народ поставил меня здесь, и я должен делать свое дело, как это требуется. Хотя все понимают, что надо делать, но не все хотят, а может, просто не могут сделать. В общем, так, Иван Егорович, извини, времени у меня в обрез, сейчас комиссия из стройтреста должна подъехать. Сам директор, знаешь, сколько теперь отписывается, - пошутил, - может, теперь в сменные мастера переведут. Если погоду мне в вину вменили из райкома, перевели, здесь я виноват, не досмотрел. Дам я вам сверх плана кирпич. Сколько, не знаю, позднее скажу точно. Позвоню, скажу. Тебе для пуска сколько не хватает?

Захаров назвал цифру.

- Многовато! Ладно, я скажу тебе точно, только вечером позвоню, часов в 10 вечера. Ты еще не спишь в это время?

- Какой сон! Я часто в 22.00 только с работы приезжаю, - ответил Захаров.

- Молодец, Иван Егорович, по моему графику работаешь.

Они попрощались за руку.

- Антипов, хозяин ваш, не сильно прижимает? - уходя, поинтересовался Зарубин.

- Почему хозяин ваш? - словно, не поняв, спросил Иван Егорович. - Он у нас общий хозяин.

- Нет, Иван Егорович, нашим хозяином он не станет. Только через мой труп. А после нас хоть потоп. Все, прощай. Извини, что не договорили. Может, в другой раз.

Зарубин вышел, закрыл за собой стеклянную дверь. Своей быстрой походкой пошел к группе собравшихся людей у пресса, на котором произошла авария. Ждали инженеров из треста.

"Теперь будут искать виноватых, и каждый будет отводить ответственность от себя. Да, не повезло Зарубину, новая волокита", - с грустью подумал Иван Егорович и увидел, что по цеху шли два высоких полнолицых мужчины в пальто и дорогих норковых шапках. Видимо, это и есть инженеры из треста. Подошли к Зарубину, поздоровались, стали что-то жестикулировать, объяснять. Иван Егорович не слышал, о чем они говорили, но понимал, во всем обвиняют его, Зарубина. Не уследил. Не принял меры. Не предусмотрел. "Иуда Искариот нужен всегда", - почему-то вспомнил Захаров слова Сергея Сергеевича.

Сразу после приговора суда Виктора, простившись с родителями, привели в спецкомнату облсуда. Сегодня был еще один процесс в суде, ждали провозглашения приговора. Но из-за неявки нужного свидетеля суд перенесли на завтра. Завели других подсудимых, молодого и в годах уже мужчину. Конвойные по рации сообщили о прибытии спецмашины.

- Встали, руки за спину. Подельники, первый и последний, ты, - сержант указал на Виктора, - посередине. Пошли!

Всех повели в спецмашину "автозак", как ее называли в народе. В СИЗО приехали уже совсем темно. В этапный комнате было много народа: подследственных, осужденных, пришел большой этап с юга области. Суетились контролеры и офицеры спецчасти, всех раздели и разместили в две небольшие комнаты с крошечными зарешетчатыми окошками. Стекол на окнах не было, и порывы ветра заносили в камеры снежинки и холодный свежий воздух. В этой камере были все уже осужденные. Кто-то встречал знакомых, начинались разговоры. Виктор заметил, что здесь в СИЗО не принято было расспрашивать, каждый человек рассказывал о том, что сам считал нужным. Это требовал тюремный этикет: не задавать лишних вопросов. Виктора только один раз спросил невысокий плотный парень в телогрейке и черной шапке, видимо, уже неоднократно судимый. Все пальцы и кисти рук у него были покрыты синими татуировками.

- Ты не с Глебовска?

Глебовск - это райцентр на юге области.

- Нет, я местный. С города, - ответил Виктор.

Парень посмотрел на него прищуренными глазами, но вопросов больше не задавал. Все курили. Трое парней, пристроившись на корточки, в алюминиевой чашке стали варить чифирь на факеле из сала, завернутого в разорванный носовой платок. Уже через две минуты вода в чашке закипела. Довольные повара заулыбались, предчувствуя скорое наслаждение. Виктор и раньше слышал, что чай в тюрьме - своеобразная валюта, здесь все менялось и продавалось за чай. Виктор молча стоял в углу справа от разбитого окошка за спинами других преступников, одетых в куртки, телогрейки, искусственные вязаные черные шапки. От сигаретного дыма, запаха потных тел и дыма от факела было трудно дышать, немного даже подташнивало, и кружилась голова.

Один из варивших чай, любезно пригласил Виктора:

- Подходи, земляк, погрей душу.

Виктор отказался, поблагодарив пригласившего. Второй, как Виктор уже слышал из их разговора, осужденный на четыре года шесть месяцев, увидев хорошую нутриевую шапку, стал предлагать высокому парню, хозяину, двинуть ее за чай.