Виталий Безруков - Есенин

— Боже мой, Соня, откуда это в нашем доме? — затряслась от страха Ольга Константиновна. — А если бы они нашли? Дура, выброси сейчас же! Я умоляю тебя, Сонечка, послушай мать!

— Не могу, мама! Это его вещь. Надо вернуть, а то придет, будет искать!

Софья положила наган в ридикюль. Глаза ее зло заблестели.

— Ты что задумала, Сонечка? — Ольга Константиновна попыталась отнять у нее сумочку: — Не женское это дело, Соня! Его и без тебя накажут…

— Кто накажет, мама? — не сдавалась Софья.

— Господь Бог накажет! Господь Бог!

К воротам психбольницы Ганнушкина подкатил автомобиль. Чекист Шубин выскочил из машины и забарабанил в дверь сторожки:

— Отворяй! ВЧК!

Ворота открылись, но сторож преградил дорогу:

— Сюда нельзя на автомобиле, здесь больница! Стой!

Чекисты, не слушая его, проехали во двор и вошли в здание больницы.

Навстречу им вышел из своего кабинета доктор Зиновьев.

— В чем дело, товарищи? По какому праву вы врываетесь сюда?

— Где Есенин? — спросил его Ходов, не останавливаясь. — Где вы прячете Есенина?

— Позвольте, товарищ! — запротестовал Петр Михайлович. — Мы здесь никого не прячем! Мы здесь лечим душевнобольных!

— Нам известно, что здесь находится Есенин! Мы должны доставить его в суд. Где он? — крикнул Ходов, теряя терпение. Он подергал за ручку одну из дверей. — Откройте эту дверь! Почему она заперта? Шубин, достань ключи! — приказал он напарнику, но в это время подошли два здоровенных санитара и, оттеснив чекистов, заслонили собой дверь. — Кто тут у вас? — зло спросил Ходов.

— Здесь отделение для буйнопомешанных, без разрешения нельзя, — добродушно ответил санитар.

— Да! Без разрешения самого профессора Ганнушкина вас — туда не пустят! — подтвердил Зиновьев.

— Ладно! Ведите к нему! Шубин, останься здесь! Идемте! Показывайте, где этот Ганнушкин! — И чекист направился по коридору.

Петр Михайлович подвел его к кабинету профессора, постучал в дверь.

— Да! Да! — послышался голос Ганнушкина.

— Петр Борисович, к вам, — пропустил Зиновьев чекиста.

Быстро оглядев кабинет, чекист представился:

— Я из ГПУ, вот мой мандат, — протянул он Ганнушкину свое удостоверение. — Нам нужен гражданин Есенин Сергей Александрович, который, как нам доложили, находится у вас, — произнес чекист уже более сдержанно. Солидный кабинет и вид «ученого профессора» произвели на него должное впечатление.

— Да, Сергей Александрович находится у нас. А в чем дело, товарищ?..

— Ходов, — козырнул чекист.

— Товарищ Ходов, вы знаете, что это за учреждение?

— Психушка.

— Правильно, это психиатрическая клиника, и Сергей Александрович находится здесь на излечении… с острым приступом пограничного состояния, чреватого рецидивом буйного помешательства. Надеюсь, это вам понятно? — Все это Ганнушкин произнес мягко, спокойно, бархатным гипнотизирующим голосом.

Чекист ничего не понял из того, что наговорил профессор, но выглядеть полным дураком ему не хотелось. Поэтому с умным видом он ответил:

— Я, конечно, понимаю, профессор, но нам надо доставить Есенина для допроса в суд. На нем несколько уголовных дел по статье восемьдесят третьей: оскорбление должностных лиц, разжигание национальной розни. Мы с ног сбились, разыскивая его, а он у вас тут, понимаешь, отсиживается.

Ганнушкин грустно улыбнулся:

— Я повторяю вам, здесь не отсиживаются и не отлеживаются… здесь лечатся!.. Ну хорошо! — вздохнул он устало. — Звоните, вот вам телефон. — Ганнушкин подвинул чекисту аппарат. — Вот, звоните по этому телефону, по этому и по этому, — ткнул он карандашом в листок на столе. — И если они, эти люди, прикажут мне выдать вам Есенина, то он в вашем распоряжении.

Стоящий в сторонке доктор Зиновьев, молчаливо наблюдавший всю эту сцену, похолодел. Испарина выступила у него на лбу.

Чекист взял трубку.

— Чьи это телефоны?

Ганнушкин невозмутимо поглядел на него и ответил:

— Этот — наркома просвещения Луначарского…

— А этот? «Приемная ФЭД»? Чья это приемная?

— Вам не знакома эта аббревиатура — ФЭД? — удивился Ганнушкин. — Позвоните, узнаете!

Чекист усмехнулся и неторопливо набрал номер. В трубке послышались гудки, а потом жесткий голос сказал: «Приемная председателя ВЧК. Слушаю».

Чекист мгновенно положил трубку на рычаг телефона и отскочил от стола, точно обжегся.

— Что же вы, товарищ Ходов? Феликс Эдмундович Дзержинский не пожелал с вами беседовать? — откровенно смеялся Ганнушкин над чекистом.