Эми Фостер - Когда уходит Осень

Стелла встала прямо посередине круга, над закопанной бутылкой, и громким и мрачным голосом заговорила:

— Я взываю к четырем сторонам света: придите в этот круг. Север, стихия земли, приди ко мне. Мать-земля, да наставят меня, да поведут меня за собой свойства твои. Восток, стихия воздуха, взываю к твоей помощи в моем деле, не оставь меня в своем попечении. — Она чувствовала себя полной дурой, но старалась не обращать на это внимания. — Юг, стихия огня, приди ко мне в этот круг, напитай его своей силой. Запад, стихия воды, призываю тебя, войди и насыть это место, помоги мне овладеть грозою.

Закрыв глаза, она собралась с духом. Мысленно представила себе небо, на нем свинцовые тучи, которые сгущаются прямо над ней. Представила свитую из атомов Вселенной нить, идущую от нее вверх: атомы сновали от земли к тучам и обратно. Она увидела, как эта нить вьется по всему небосклону, потом тянется вниз, прямо к ее ладоням, и обвивается вокруг них, как змея. Подняв руки и запрокинув голову, она начала призывать грозу.

Ритуал охоты на молнию когда-то испугал Стеллу, но теперь все было иначе. Как говорила бабушка Перл, она была рождена для подобных вещей. Ей казалось, она знает, что и как надо делать, как мы знаем свой адрес или номер телефона. Она действовала бессознательно, по наитию и не задумываясь. Ее воображение пробуждало магические силы земли, и она ощущала себя звеном в длинной цепи предшественниц, которые поступали так же с начала времен. Теперь Стелла была пуста, как сосуд, готовый принять в себя энергию. То, что она проделывала сейчас, было похоже на танец. Она раскачивалась, обратив лицо к небесам, стараясь силой своих заклинаний свести энергию вниз, в нужное ей место. Когда она открыла глаза, дневной свет почти совсем померк. Над головой неистово толклись иссиня-черные тучи. Тростью она прочертила выход из круга, прошла и встала рядом, но так, чтобы молния не задела ее.

Теперь гроза бушевала у нее в груди, вырываясь изо рта яростными криками. Ей больше не было страшно, незачем было соблюдать осторожность — она сама превратилась в грозу.

— Ну, давай! Давай! — закричала она и с силой вонзила в землю трость.

И в ту же секунду тучи содрогнулись, и молния ударила прямо в бутылку. Неведомая сила бросила Стеллу на колени, она немедленно оборвала воображаемую нить, связующую ее с грозой, и почувствовала, как вереницы атомов вылетают из ее тела. На четвереньках она снова вползла в круг. Сунула руки в ямку, и ее охватило чувство глубокого облегчения. Такое бывает, когда человек часами плачет, пока не выплачется: все существо ее испытывало тихое изнеможение. Стелла вынула из ямки бутылку и заткнула горлышко пробкой, которую заранее сунула за голенище сапога. И, упраздняя силу магического круга, с благодарностью отпустила все четыре стороны света.

Дело сделано. Но сработало ли?

Вернувшись в дом и стараясь не глядеть на бутылку, Стелла поставила ее на кухонный стол. Снова наполнила чайник и зажгла свечи. Ливень обрушился на дом, яростными струями барабаня по стеклам, небо померкло. Стелла сняла грязные сапоги, сунула ноги в теплые тапочки и отправилась в спальню переодеться в старые мешковатые фланелевые джинсы.

Вернувшись на кухню, приготовила чай. Люси и Этель мягко прыгнули на стол и уселись по обе стороны бутылки — получилось очень похоже на какой-то древнеегипетский иероглиф. Стеллу вдруг охватил страх, что ничего не вышло, но одновременно она боялась, хотя и не так сильно, что все вышло, как было задумано. Все так же не глядя на бутылку, она взяла ее в руки. Склянка явно была не пуста. Сквозь сомкнутые пальцы сочился жар. Стелла осторожно подняла бутылку и поднесла ее к свету. Внутри что-то ходило спиралями, и это было не ее варево из трав. Радужные искорки плясали по всей заполненной жидкостью бутылке, подпрыгивая вверх, к горлышку.

Стелла понятия не имела, как выглядит плененная молния, но в этой бутылке, казалось, была заперта некая живая субстанция. Проверить, так ли это, можно было только одним способом. Стелла осторожно вынула пробку. Несколько искорок выскочили из горлышка и упали ей на голую руку. Боли она не почувствовала, но ощущение было потрясающее, словно ее окатили ледяной водой. С гулко бьющимся сердцем Стелла поднесла горлышко к губам.

— Была не была, э-эх, — пробормотала она.

Не очень-то поэтично, конечно, но что еще тут сказать? Она закрыла глаза и залпом выпила жидкость. Голова закружилась, кухня пустилась в пляс… Потеряв сознание, Стелла Дарлинг брякнулась со стула и не в самой изящной позе растянулась на полу.